Честный заработок

Боромир зачерпнул ложкой варево и скривился от отвращения.

— В жизни не ел ничего гаже этого.

— Винить тебе некого, кроме себя самого, — развеселился Мерри.

— Я в курсе. — И Боромир обреченно отодвинул миску.

— От этой мерзости тебе самому поплохеет, — фыркнул Пиппин.

— Не слушай его, — попросил Мерри Боромира. — Ты сделал все, что мог.

— Хотел, как лучше, вышло, как всегда, — буркнул Пиппин в свою миску.

— Нет, он прав, — вздохнул Боромир. — Получилась дрянь.

— Не все так печально, — обнадежил его Мерри. — И хуже бывают вещи, а мы могли бы их есть…

— Например? — поинтересовался Пиппин.

— Полная миска червей, — немного подумав, сказал Мерри.

Пиппин наградил его пристальным взглядом.

— Я бы лучше съел полную миску червей, чем стряпню Боромира. И вообще — червей я съел предостаточно. — И он вернулся к своему несъедобному ужину.

Остальные были заняты собственными разговорами и едой и на их беседу не обращали особого внимания. Но, должно быть, слушали хотя бы вполуха, потому что наступила тишина: все переваривали услышанное.

Боромир взглянул на Мерри поверх головы Пиппина, и на лице его было написано замешательство. Он словно хотел спросить: «Ты хоть что-нибудь понял? Я — нет». Потом он пробормотал:

— Что он сказал?

Мерри в ответ пожал плечами и всеми возможными способами дал понять, что не имеет ни малейшего представления, о чем болтал Пиппин. Боромир перевел дух, но так и остался в растерянности на пару с Мерри. Зато теперь на них смотрели все, и каждый желал, чтобы вопрос Пиппину задал кто-нибудь другой.

Боромир прочистил горло.

— Пиппин?

— А? — Пиппин оторвался от ужина, широко раскрыв глаза. Казалось, его вообще не занимало вызванное его словами смятение.

Очень аккуратно, тоном настолько выверенным, что Мерри смекнул — о спрошенном он пожалеет, — Боромир полюбопытствовал:

— Зачем ты ел столько червей?

Пиппин рассеянно посмотрел на Боромира, будто вообще не понял, о чем речь. Но, возможно, он и в самом деле успел забыть о том, что ляпнул. Потом он сказал: «О!», положил ложку и объявил:

— Это, если честно, интересная история.

— Не сомневался, — кивнул Боромир.

— Ну, знаешь, — сказал Пиппин, не замечая, да и не заботясь о том, что оказался в центре всеобщего внимания, — когда я был еще маленький, моя сестра Перивинка на слабо заставила меня съесть червяка, ну я и…

— Я понял, — серьезно ответил Боромир.

— Потом, чуть позже, подошла моя сестра Пимпернель и сказала — если ты съел червяка для Винки, съешь и для меня. Я сказал, что не буду, потому что есть червей отвратительно. И тогда она…

До них донеслось тихое хихиканье Фродо. Пиппин посмотрел в ту сторону, и тут до него дошло, что его слушают. Он оглядел всю компанию, внимающую его речам.

— А дальше что? — подсказал Боромир.

— Ну, — Пиппин как ни в чем не бывало продолжил рассказ, — она сказала — если съешь червяка для меня, я дам тебе две монетки. Я подумал, что это ничего себе сделка, взял две монетки и съел червяка.

— О, нет, — тихо протянул Мерри, уже догадавшись, чем все это пахнет.

— А потом, ну, точно я, конечно, не знаю, но думаю, что Пимпернель сказала остальным, потому что все ее друзья стали предлагать мне съесть червей за деньги. Я и ел. — И он принялся за кашу.

Все замолчали, обдумывая его слова, и не сразу сообразили, что Пиппин больше не собирается ничего объяснять.

— У меня сразу столько вопросов, — заметил Мерри.

Всех сразу как прорвало.

— Почему ты… — спросил Фродо.

— Сколько всего червей ты съел? — спросил Боромир.

— Перегрин Тук! — начал было Гэндальф, но какое бы предостережение он высказать ни планировал, оно потонуло в хоре голосов.

— Какая гадость, сэр, мерзость какая, — скривился Сэм.

Пиппин поставил кружку и, затыкая друзей, вытянул руки вперед.

— По одному за раз, — пояснил он.

Снова наступила тишина, и Мерри подумал, что нарушить ее никто не осмелится. Только Боромир спросил:

— Сколько тебе было лет?

— Около двенадцати.

— Достаточно, чтобы начать соображать, — прикинул Боромир.

— Возможно, — и Пиппин пожал плечами в знак согласия.

— Так сколько червей ты съел? — напомнил Фродо.

— Не знаю, я же не считал.

— А денег вы заработали много? — уточнил Сэм.

— Я не знаю, я не считал, — повторил Пиппин. — И потом, я несколько раз поднимал цену, потому что мне готовы были платить.

— Что ты делал со всеми этими деньгами? — очнулся Гимли.

— Ну, мне было двенадцать, — ответил Пиппин, облизывая ложку до чистоты. — Так что я их немедленно потратил на сласти.