Сердечная кровь

Ночью, когда всё спит

Был тоскливый вечер. Тысячный или тысяча первый в этом ненавистном городе. Он шел, вяло пиная мусор. Между ним и клочками этого никому не нужного хлама давно установилось родство. Спрашивая себя откровенно, он с горечью вынужден был признать, что ноги несут его к Сене… и что, ступив на мост через реку, на тот берег он уже не перейдет.

Самоубийство… жалкий способ доказать всем, что ты обыкновенный слабак? Нет, просто доступное средство порвать с опостылевшей реальностью.

Ветер пригнал по воздуху какую-то листовку. Припечатанная каблуком к асфальту, она все же привлекла его внимание.

Мэйв наклонился и посмотрел… чувствуя, что прикипает глазами к изображению. Молодая девушка? Нет, не девушка. Но слишком яркие синие глаза, тяжелые рубиново-красные губы… макияж или фотошоп? В висках внезапно зашумела кровь, а в горле пересохло. Ветер нес еще листовки, целую пригоршню. Он жадно поймал вторую, незапачканную, и начал читать.

Фильм. Премьера сегодня. «Ночь со звездой», а сбоку, мелким шрифтом — «Одна дикая ночь». Что за странное название… и имя актёра. Энджел.

Он услышал гул на перекрестке у отеля Radisson. Оттуда дул ветер. Он неожиданно сообразил, что к чему, и побежал.

Улицу заполонили люди. Море людей, взволнованные лица, на него обрушился водопад разговоров, миллион фраз, и через слово — «Ангел»…

Подъехал грузовик с нарядом полиции, их разогнали, очистив проезжую часть, установили стальные барьеры, он протолкнулся вперед, к первой кучке самых ярых фанатов, толпой стоявшей у въезда в отель. Теперь Мэйв наконец-то понял все — он приезжает. Прямо сейчас.

Черный автобус, тонированные стекла… визг разорвал барабанные перепонки, не сразу он осознал, что орет вместе со всеми, и орет громче всех. Дверь отъехала, первым вышел… режиссер? Маленький человек с золотыми волосами, с рупором и кипой каких-то бумажек. На бэйдже крупными буквами написано «ХЭЛЛ» и больше ничего. За ним охрана, охрана, охрана… одинаковые бронежилеты, автоматы, шлемы, огромные сапоги. Десять, пятнадцать, двадцать вооруженных до зубов молодцев… откуда их столько в таком компактном автобусе? Но за ними следующим выйдет… ну скорее же. Он затаил дыхание, не замечая, что прокусил губу, что из нее пошла кровь, что…

Хэлл вернулся к автобусу и подал последнему спускавшемуся руку. Широкие армейские штаны, простая белая футболка и черная кепка. Высокая фигура, модельная стройность, очень длинные волосы. Девуш… о, ч-черт. Все черти ада…

Он проклял себя за тупость, когда улица взревела заветное имя, и веер листовок перекинулся через барьер. Ангел снял кепку, бросая ее куда-то в толпу, и принял от режиссера вместе с какими-то наставлениями ручку.

Все жаждали его крови и плоти. Но удовольствоваться должны простым росчерком пера.

Я сыплю песок

В разгар автограф-сессии мы повалили ограждение. Это было похоже на пьяный угар, нетерпеливое безумие, мозг застлало дымкой. Я просто почувствовал себя единым целым с этими дрожащими в экстазе ребятами. Мы прорвали барьер и обступили Ангела плотным кольцом. Нас было всего десятеро, остальных оттеснила охрана, подбежали полицейские с дубинками, а его телохранители взяли нас под прицел. Я знаю, еще секунда промедления, и они открыли бы огонь.

Ангел остановил суматоху и хаос одним небрежным взмахом руки. В звонкой, очень горячей и возбужденной тишине он обвел глазами своих самых сумасшедших поклонников… и коротко бросил:

— Идите за мной.

Десять, а если быть точным, одиннадцать счастливчиков, не чуя под собой ног, устремились в холл отеля. Я… я был среди них. Что я чувствовал? Что жизнь обретает смысл? Что я больше не хочу ее прервать? Эйфория, безумная, сладкая и безостановочная. Этот человек врезался мне под кожу, проникал в кровь, поглощал изнутри мое естество. Я шел, и с каждым шагом безумие внутри нарастало.

Мы вошли в отель. Как попало попадали на диваны и кресла, на которые нам указал наш бог. Сам он пошел к столу ресепшн, где взволнованная и крайне пышногрудая девушка-администратор вручила ему ключи от его комнат. 202. Не знаю зачем, но я запомнил. А потом…

Потом драгоценный каштановый шелк волос приблизился и ослепил. Очнувшись от наваждения, Мэйв потрясенно увидел Ангела сидящим на полу перед фанатами с фирменным блокнотом отеля.

— Твое имя?

— Что…

— Твое имя, малыш, — терпеливо повторил Анджело, устремив на Мэйва тяжелый и немного странноватый взгляд.

Несостоявшийся самоубийца поискал на диване других «малышей», округлил глаза и покраснел — замечтавшись, он, оказывается, остался последним в очереди на автограф. Один на один. С… с Ним.

— Сент-Мэвори.

Мелкий, изящный и неразборчивый почерк. Размашистая подпись. Не замечая, что делает, Мэйв сполз с дивана. Голову снова дурманило, но теперь от запаха.