Фандом: Ориджиналы. Сказочная история о том, как сбываются мечты о кумире… любом кумире. Даже если узнал о нём только вчера, на краю суицида. Он спасёт тебе жизнь, но на самом деле — спасать будет самого себя от проклятья роскоши и пустоты.
Добавить в моё избранное
9 мин, 40 сек 1614
Волосы, эти волосы, только коснуться, на секундочку, ощутить наяву, а не как сон…
Но сон к нему пришел куда более откровенный: к виску прижались горячие губы, намного дольше, чем на одну секунду, поцеловали властно и настойчиво, а в контрасте с ними мягкий и расслабленный голос попросил:
— Иди домой, Сент-Мэвори.
И эти слова, сказанные низким полушепотом, долго отдавались эхом в ушах, повторяясь на разные лады, не отпуская… Но рядом уже никого не было. На коленях у Мэйва напоминанием о реальности происходящего лежал беленький квадратный листочек, а на нем — в две строчки пять простых слов.
Он просидел неподвижно час, перечитывая их снова и снова.
Он не хотел наступления утра. Он не хотел нового дня. В этом дне не будет Ангела. А вчерашний день исчезнет, сотрется, для всех… канет в Лету. Так пропадало все. Распадалось, засыпанное неумолимыми песками в часах. Он больше не мог на них смотреть, нарисованные на потолке углем… его рукой. Он не дошел сегодня до реки, не утопился с отчаяния. Оно, это отчаяние, ушло, а на его место пришло… что? Что-то пришло?
Мэйв обессилено повернулся на бок и поднял с пола драгоценный лист глянцевой бумаги. Место заняли глаза. Синие, беспокойные, манящие. Мягкие, живые и убийственные. Он найдет еще миллион сравнений, но так ни с чем и не сравнит, а просто потонет в них. Лик святого, взгляд дьявола. Губы невинны, но улыбка распутна. Голос сатаны, такой чистый, такой завлекающий… рождающий самые страстные, порочные мысли… и здесь — точка разрыва. Тьма перевесила свет.
Но ему было все равно, насколько демоничен этот ангел. Он просто хватал ртом очень сухой воздух и задыхался, в груди разверстая рана, в ней полыхал огонь, в ней шипел какой-то змей, роняя из пасти яд и принуждая его кричать. Кричать это имя… имя, что приравнялось к страданию и превзошло его. Анджело… Энджи… Сладостные мысли исчезли, теперь только боль и ничего кроме жгучей режущей боли, пробивавшей его естество насквозь.
Мэйв скатился с кровати и съежился в комок, прижавшись пылающим лбом к потемневшему от старости дощатому полу. Ему не вытерпеть до утра этой муки, силы воли не хватит, и нет абсолютно никого, чтобы остановить, удержать и успокоить. Ни друзей, ни врагов. Только нож.
Приставленный к горлу, нож сделал тонкий надрез на коже — и с отвращением был отброшен в окно. Сам Мэйв в этом окне оказался мгновением позже: цокольный этаж, вровень с землей. Он застегнул рукава своей потрепанной куртки, вылез и быстро зашагал прочь.
Отель Radisson, апартаменты 202. Душа украдена, терять больше нечего.
Дорогу, занявшую два часа, не помнила голова, помнили ноги. Вваливаясь в холл гостиницы, Мэйв не обратил никакого внимания на ночного ресепциониста, прошел мимо и…
— Эй! Эй! Куда?! Я вызываю охрану!
Мэйв улыбнулся и вызвал лифт. Они были заспанными, тревоги не ожидали, приперлись вялые, с ходу не разобрали, кого ловить, что случилось, почему шум, а драки нет…
Он уехал на второй этаж. Казался спокойным, хотя сердце выбивалось из ритма. Однако его там уже ждали. Он побежал.
Желудок похолодел и перевернулся вверх дном, паника и адреналин в момент завладели мозгом, он удирал со всех ног, не успевая читать номера на комнатах, преследователи не отставали, в глазах темнело… Краешком сознания он понимал, что проиграет, сейчас или за следующим поворотом его настигнут, затея была плохая, безумная и невыполнимая. Все-таки он всего лишь сопливый уличный мальчуган, а его мечта — всего лишь сопливая мечта. Сорвать звезду с неба он не сможет. Любовь зла и несправедлива, а такая любовь — злее вдвойне… и своим робким желанием прикоснуться к божеству он делал из себя посмешище.
А за следующим поворотом его поджидала широко распахнутая дверь. Мэйв юркнул в нее, выбросив из головы всю муть сомнений, и захлопнул с оглушительным треском. Глаза снова обрели способность видеть.
Приемная. Большая, шикарно обставленная и ярко освещенная. Жмурясь, Мэйв углядел вторую дверь, задрапированную бархатом. Она была приоткрыта в темноту… так и манила войти. Страх боролся с любопытством и, возможно, победил бы, когда послышались крики охраны.
Но сон к нему пришел куда более откровенный: к виску прижались горячие губы, намного дольше, чем на одну секунду, поцеловали властно и настойчиво, а в контрасте с ними мягкий и расслабленный голос попросил:
— Иди домой, Сент-Мэвори.
И эти слова, сказанные низким полушепотом, долго отдавались эхом в ушах, повторяясь на разные лады, не отпуская… Но рядом уже никого не было. На коленях у Мэйва напоминанием о реальности происходящего лежал беленький квадратный листочек, а на нем — в две строчки пять простых слов.
Он просидел неподвижно час, перечитывая их снова и снова.
В твои глаза
Узкая кровать, погасшие черные свечи по углам. Привычный полумрак и уныние. Мэйв сжимал на груди кулак, бессмысленно глядя в потолок. Прошел час, затем другой, третий. Время скапливалось на дне песочных часов и лежало неподвижно, ничему не удивляясь. А он все смотрел и смотрел. Погрязший по уши в равнодушии к самому себе, не замечал, как душу пожирали демоны. А темнота ширилась… заполняла его память… заполняла сердце. Переполняла его и вырывалась наружу, в его тесную комнатушку. За стеной спали родители, давно опротивевшие, как и это бедное жилище, как и вся эта никчемная жизнь. Сегодняшнее иррациональное происшествие… как кровавое зарево перед закатом. Перед глубокой ночью, бесконечной и беспросветной.Он не хотел наступления утра. Он не хотел нового дня. В этом дне не будет Ангела. А вчерашний день исчезнет, сотрется, для всех… канет в Лету. Так пропадало все. Распадалось, засыпанное неумолимыми песками в часах. Он больше не мог на них смотреть, нарисованные на потолке углем… его рукой. Он не дошел сегодня до реки, не утопился с отчаяния. Оно, это отчаяние, ушло, а на его место пришло… что? Что-то пришло?
Мэйв обессилено повернулся на бок и поднял с пола драгоценный лист глянцевой бумаги. Место заняли глаза. Синие, беспокойные, манящие. Мягкие, живые и убийственные. Он найдет еще миллион сравнений, но так ни с чем и не сравнит, а просто потонет в них. Лик святого, взгляд дьявола. Губы невинны, но улыбка распутна. Голос сатаны, такой чистый, такой завлекающий… рождающий самые страстные, порочные мысли… и здесь — точка разрыва. Тьма перевесила свет.
Но ему было все равно, насколько демоничен этот ангел. Он просто хватал ртом очень сухой воздух и задыхался, в груди разверстая рана, в ней полыхал огонь, в ней шипел какой-то змей, роняя из пасти яд и принуждая его кричать. Кричать это имя… имя, что приравнялось к страданию и превзошло его. Анджело… Энджи… Сладостные мысли исчезли, теперь только боль и ничего кроме жгучей режущей боли, пробивавшей его естество насквозь.
Мэйв скатился с кровати и съежился в комок, прижавшись пылающим лбом к потемневшему от старости дощатому полу. Ему не вытерпеть до утра этой муки, силы воли не хватит, и нет абсолютно никого, чтобы остановить, удержать и успокоить. Ни друзей, ни врагов. Только нож.
Приставленный к горлу, нож сделал тонкий надрез на коже — и с отвращением был отброшен в окно. Сам Мэйв в этом окне оказался мгновением позже: цокольный этаж, вровень с землей. Он застегнул рукава своей потрепанной куртки, вылез и быстро зашагал прочь.
Отель Radisson, апартаменты 202. Душа украдена, терять больше нечего.
Дорогу, занявшую два часа, не помнила голова, помнили ноги. Вваливаясь в холл гостиницы, Мэйв не обратил никакого внимания на ночного ресепциониста, прошел мимо и…
— Эй! Эй! Куда?! Я вызываю охрану!
Мэйв улыбнулся и вызвал лифт. Они были заспанными, тревоги не ожидали, приперлись вялые, с ходу не разобрали, кого ловить, что случилось, почему шум, а драки нет…
Он уехал на второй этаж. Казался спокойным, хотя сердце выбивалось из ритма. Однако его там уже ждали. Он побежал.
Желудок похолодел и перевернулся вверх дном, паника и адреналин в момент завладели мозгом, он удирал со всех ног, не успевая читать номера на комнатах, преследователи не отставали, в глазах темнело… Краешком сознания он понимал, что проиграет, сейчас или за следующим поворотом его настигнут, затея была плохая, безумная и невыполнимая. Все-таки он всего лишь сопливый уличный мальчуган, а его мечта — всего лишь сопливая мечта. Сорвать звезду с неба он не сможет. Любовь зла и несправедлива, а такая любовь — злее вдвойне… и своим робким желанием прикоснуться к божеству он делал из себя посмешище.
А за следующим поворотом его поджидала широко распахнутая дверь. Мэйв юркнул в нее, выбросив из головы всю муть сомнений, и захлопнул с оглушительным треском. Глаза снова обрели способность видеть.
Приемная. Большая, шикарно обставленная и ярко освещенная. Жмурясь, Мэйв углядел вторую дверь, задрапированную бархатом. Она была приоткрыта в темноту… так и манила войти. Страх боролся с любопытством и, возможно, победил бы, когда послышались крики охраны.
Страница 2 из 3
