Фандом: Песнь Льда и Огня. Льдом скован весь мир, и снегом засыпало города. Ни один крик не раздаётся в морозном воздухе, и лишь шёпот мертвецов сплетается с воем ветра. Осталась лишь одна надежда…
Добавить в моё избранное
22 мин, 20 сек 19585
Услышав шум, старик пошевелился и открыл глаза, точнее, глаз — один, ярко-красный, будто кровь; когда он чуть повернул голову, силясь увидеть источник шума, то Ширен с ужасом заметила у него на щеке и шее огромное родимое пятно — точь-в-точь как у Бриндена. Неужели это…
У Ширен перехватило дыхание. Один-единственный красный глаз, родимое пятно, старший брат по имени Дей — уж не от Дейрон ли? — повадки маленького принца, обширные знания об этом мире и об Иных… Бринден Риверс, чернокнижник и варг времен короля Эйриса Первого — вот кто был рядом с ней в облике ребенка все это время!
Бринден тоже заметил ее. Замшелые губы — то, что от них осталось — раздвинулись в страшном подобии улыбки, и по пещере разнесся тихий, каркающий шепот:
— Спрячься.
— Бринден…
— Да. Это я, дитя. Я не сумел помочь тебе, увы, хоть и рассказал все, что знал сам. Ты не забудешь? Не забудешь то, что я говорил?
— Иные боятся валирийской стали и драконова стекла, ненавидят железо…
Риверс вскинул тощую руку — один из корней с треском оторвался от трона:
— Верно. Все верно. Но прячься, Ширен. Прячься. Они идут.
Ширен, едва сдерживая слезы, нырнула под огромный трон. В это же мгновение стены пещеры покрылись изморозью — Иной и его подручные стояли на пороге. Ширен не могла видеть Бриндена, но словно чувствовала, что он и Иной ведут какую-то безмолвную дуэль; наконец Иной чуть склонил голову, и золотой череп с неистовым синим пламенем в пустых глазницах подпрыгнул вверх.
По пещере разнесся страшный крик, а за ним — бульканье и треск разрываемой плоти. По белым корням рядом с Ширен потекли струйки крови, казавшейся черной в полумраке; падая на землю, они испарялись с неожиданно громким шипением. Кое-как разгребя руками окровавленные ветки, Ширен не сумела сдержать восхищенного вздоха — совсем рядом с ней лежал меч. Черный эфес был богато украшен рубинами, самый крупный из которых был навершием; клинок также был чуть подернут черной тенью. На острие упала капля крови; чуть прокатившись по лезвию, она зашипела и всосалась в сталь, не оставив и пятнышка.
Темная Сестра. Фамильный меч Таргариенов.
Сзади вновь потянуло холодом — Иной стоял прямо за спной у Ширен. Вцепившись в меч, как в палку, она резко развернулась и задела концом клинка руку Иного; тот покачнулся, перевел взгляд вниз и… рассыпался мириадой крохотных льдинок. Рядом с дробным перестуком костей упали полуистлевшие упыри; чуть поодаль застыл позолоченный череп к темным куском в окровавленных зубах — с человеческим сердцем; мертвенное пламя в его глазницах погасло раз и навсегда.
— Он был прав, — прошептали рядом. — Он был прав. Эта девочка — действительно наша надежда.
— И не только наша, — отвели с другого конца пещеры. — Всего мира, всего рода людского.
Ширен застыла, сжимая в руках Темную Сестру. Отовсюду выходили небольшие, чуть меньше ее ростом, люди, с зелеными волосами и зеленовато-серой, как кора деревьев кожей; их были десятки, если не сотни, и все они шли к ней, под трон.
— Когда-то давно мы совершили ошибку, — сказала девушка, стоявшая впереди всех. — Теперь за нее платит весь мир, и мы — более, чем кто-либо другой.
— Древние пророчества говорили о герое, что прогонит ночь, — подхватила вторая. — Мы хотели найти его, но не могли — магия Иных была куда сильнее нашей. Последний Древовидец был единственным, кто смог найти тебя и привести к нам.
— Для того, чтобы мы помогли тебе и исправили то, что сделали когда-то, — продолжила третья. — Мы должны найти выживших людей и объединиться с ними — для последней, решающей битвы с ночью и холодом. И ты поведешь наше войско.
— Я? — испугалась Ширен. — Но я же ничего не умею…
— Мы научим тебя…
— … всему, что знаем сами…
— … и что знают люди…
— … и тому. Что ныне считается всеми забытым.
— Ты позволишь нам?
— Я? — смешалась Ширен. — Я… да, наверное… конечно… У меня не получится одной…
Маленькие люди переглянулись и склонились перед ней — как перед королевой. Вверху раздалось карканье, и на плечо Ширен спикировал ворон — белый, как призрак, и с одним-единственным красным глазом.
— Бринден? — обрадовалась она и осторожно погладила его по перьям. Ворон каркнул и ласково ущипнул ее за ухо.
Над ними, на земле, впервые за много дней взошло алое солнце.
У Ширен перехватило дыхание. Один-единственный красный глаз, родимое пятно, старший брат по имени Дей — уж не от Дейрон ли? — повадки маленького принца, обширные знания об этом мире и об Иных… Бринден Риверс, чернокнижник и варг времен короля Эйриса Первого — вот кто был рядом с ней в облике ребенка все это время!
Бринден тоже заметил ее. Замшелые губы — то, что от них осталось — раздвинулись в страшном подобии улыбки, и по пещере разнесся тихий, каркающий шепот:
— Спрячься.
— Бринден…
— Да. Это я, дитя. Я не сумел помочь тебе, увы, хоть и рассказал все, что знал сам. Ты не забудешь? Не забудешь то, что я говорил?
— Иные боятся валирийской стали и драконова стекла, ненавидят железо…
Риверс вскинул тощую руку — один из корней с треском оторвался от трона:
— Верно. Все верно. Но прячься, Ширен. Прячься. Они идут.
Ширен, едва сдерживая слезы, нырнула под огромный трон. В это же мгновение стены пещеры покрылись изморозью — Иной и его подручные стояли на пороге. Ширен не могла видеть Бриндена, но словно чувствовала, что он и Иной ведут какую-то безмолвную дуэль; наконец Иной чуть склонил голову, и золотой череп с неистовым синим пламенем в пустых глазницах подпрыгнул вверх.
По пещере разнесся страшный крик, а за ним — бульканье и треск разрываемой плоти. По белым корням рядом с Ширен потекли струйки крови, казавшейся черной в полумраке; падая на землю, они испарялись с неожиданно громким шипением. Кое-как разгребя руками окровавленные ветки, Ширен не сумела сдержать восхищенного вздоха — совсем рядом с ней лежал меч. Черный эфес был богато украшен рубинами, самый крупный из которых был навершием; клинок также был чуть подернут черной тенью. На острие упала капля крови; чуть прокатившись по лезвию, она зашипела и всосалась в сталь, не оставив и пятнышка.
Темная Сестра. Фамильный меч Таргариенов.
Сзади вновь потянуло холодом — Иной стоял прямо за спной у Ширен. Вцепившись в меч, как в палку, она резко развернулась и задела концом клинка руку Иного; тот покачнулся, перевел взгляд вниз и… рассыпался мириадой крохотных льдинок. Рядом с дробным перестуком костей упали полуистлевшие упыри; чуть поодаль застыл позолоченный череп к темным куском в окровавленных зубах — с человеческим сердцем; мертвенное пламя в его глазницах погасло раз и навсегда.
— Он был прав, — прошептали рядом. — Он был прав. Эта девочка — действительно наша надежда.
— И не только наша, — отвели с другого конца пещеры. — Всего мира, всего рода людского.
Ширен застыла, сжимая в руках Темную Сестру. Отовсюду выходили небольшие, чуть меньше ее ростом, люди, с зелеными волосами и зеленовато-серой, как кора деревьев кожей; их были десятки, если не сотни, и все они шли к ней, под трон.
— Когда-то давно мы совершили ошибку, — сказала девушка, стоявшая впереди всех. — Теперь за нее платит весь мир, и мы — более, чем кто-либо другой.
— Древние пророчества говорили о герое, что прогонит ночь, — подхватила вторая. — Мы хотели найти его, но не могли — магия Иных была куда сильнее нашей. Последний Древовидец был единственным, кто смог найти тебя и привести к нам.
— Для того, чтобы мы помогли тебе и исправили то, что сделали когда-то, — продолжила третья. — Мы должны найти выживших людей и объединиться с ними — для последней, решающей битвы с ночью и холодом. И ты поведешь наше войско.
— Я? — испугалась Ширен. — Но я же ничего не умею…
— Мы научим тебя…
— … всему, что знаем сами…
— … и что знают люди…
— … и тому. Что ныне считается всеми забытым.
— Ты позволишь нам?
— Я? — смешалась Ширен. — Я… да, наверное… конечно… У меня не получится одной…
Маленькие люди переглянулись и склонились перед ней — как перед королевой. Вверху раздалось карканье, и на плечо Ширен спикировал ворон — белый, как призрак, и с одним-единственным красным глазом.
— Бринден? — обрадовалась она и осторожно погладила его по перьям. Ворон каркнул и ласково ущипнул ее за ухо.
Над ними, на земле, впервые за много дней взошло алое солнце.
Страница 6 из 6
