Делай, что должно

Хотя и ядовитой иронии, полной мерой достававшейся нехо Аирэну, в его голосе не было.

— Просто… Взглянуть, — брат пожал плечами. — Чем вы тут занимаетесь, и как Аэно. Слуги сказали, он чуть не упал с лестницы?

— Я в порядке, благодарю за заботу, брат, — Аэно внутренне жгуче досадовал на него, ведь, не прерви их брат, возможно, сейчас учитель показал бы что-то новое. И эта показная суровость… Она совершенно не была по душе младшему нехину. Словно делала их чужаками, а это ведь не так совсем!

— Не думаю, что присутствовать на занятиях огненных магов — полезно воздушнику, — голос не дрогнул, но уже в самой фразе крылось достаточно яда.

— Честно говоря, это так, — кивнул Кэльх. — Нехин Айто, я прошу прощения, но ваш ветер…

Ветер и впрямь вился вокруг брата, не такой ледяной и колючий, как в коридорах, но все равно выгоняющий из башни уютное тепло.

— Ну хорошо. Занимайтесь. И я рад, что с тобой все в порядке, брат.

С этими словами Айто ушел, а Кэльх замер, напряженно прислушиваясь к его шагам. Потом повел рукой, от него во все стороны рванула волна тепла, окатив Аэно и заставив прижмуриться от удовольствия. Из башни будто вынесло даже воспоминания о ветре.

— Сегодня же факел у двери сделаю, с той стороны. А лучше два, — пробормотал наконец Кэльх. — Аэно, извини, что рявкнул. Я бы удержал огонь, но в глазах твоего брата…

— Я все понимаю, — Аэно бледно улыбнулся. — Не стоит беспокойства. Может быть, я всего лишь шестнадцатилетний недоросль в твоих глазах, но я, как никто иной, знаю свою семью и нравы воздушных магов. А чем помогут факелы? — он решил свернуть с опасной темы на ту, что была более интересна и познавательна.

— Аэно… — Кэльх хотел было что-то сказать, потом тяжело вздохнул и передумал. — Факелы — огонь. Смогу отслеживать ветер и просто людей, чтобы к нам больше никто так не подошел. А пока — продолжим?

Он снова «сорвал» пламя со свечи, протянул руку Аэно.

— Аккуратно, не суй пальцы в огонь, лучше проведи сбоку. Попробуй почувствовать его.

Юноша коснулся огненного цветка, совершенно не обжигавшего, а ластившегося к его пальцам, улыбнулся и словно взял его из рук учителя, как огненную розу на коротком стебле — такими иногда придворные щеголи украшали прически.

— Я хотел бы кое-что узнать у тебя. Но потом подумал — буря раздери все, за стенами лето, а мы сидим тут, как сычи. Давай сбежим? Я покажу тебе великана, который ковыряется в носу.

— А твой отец? — Кэльх осторожно опустил руку, любуясь тем, как Аэно бережно держит огонь. Способность и талант ученика его всегда радовали.

— Мой отец может прыгнуть с Птичьей в водопад, — незамысловато послал нехо Аэно. — Завтра на рассвете, договорились?

— Договорились, — рука учителя накрыла его ладонь, гася огонь.

Глава 6

Утро выдалось именно таким, как хотелось Аэно: с густым жемчужным туманом и ровным ветром с Алого перевала, а не с долины Тысячи ручьев. Значит, стоило поспешить, чтобы оказаться на тропе к Великану до того, как упадет роса. У Белых столбов можно будет сделать привал, пока солнце не высушит тропы, позавтракать, и идти дальше.

Этна Лаана с радостью сунула им в мешок цельного копченого гуся, две лепешки, кожаный туес с острым соусом на бараньем жире, крепко обвязанный тряпицей, хотя соус бы и так не вытек — его нужно было сначала растопить, или так намазать на хлеб. Несколько яблок и два крупных, с две мужских ладони, пирога — с ягодами и грибами. Этого, в принципе, должно было хватить им, чтобы поддержать силы и вернуться назад не смертельно-голодными.

— Аэно, прихвати еще запасные штаны, что похуже, — сказал Кэльх, и юноша, пожав плечами, повиновался. Кто его знает, зачем. Купаться там все равно негде, кроме скал, ничего нет.

Не забыл он и фляжку с бальзамной водой и обычной — родников по пути к Великану не было.

Нагрузились они в итоге прилично, Кэльх зачем-то еще небольшую вязанку дров взял — от этого у Аэно предвкушающе екнуло в груди. Но вот выбраться из замка хотя бы относительно незаметно, чтобы совсем уж сразу к отцу не побежали… Для этого пришлось приложить некоторые усилия, зато потом от вольного воздуха чуть голова не закружилась.

Аэно, хоть и был нехином и воспитывался в строгом соответствии с кодексом рода, как и все дети, обожал удирать из замка и лазать по окрестностям. В самом замке его ровесников было немного, но чуть дальше, вернее, выше, в горах, росли дети пастухов и бортников, которые знать не знали, чем этот пацан с облупившимся от солнца носом отличается от них. Так что детство Аэно было счастливым настолько, насколько оно могло быть таким. Он знал каждую козью тропу, каждый ненадежный камень, каждый ручей или родник. Его научили вязать обережь, когда спускается или поднимается по отвесной скале, чтоб после хватило одного рывка освободить веревку.