Делай, что должно

Но он принялся виться над гнездом и наблюдающими за ним людьми, отважно пытаясь прогнать чужаков, и Кэльх увидел, что грудка, горлышко, изнанка крыльев и хвоста у этого тапи — яркая и в самом деле отблескивающая, словно полированное серебро. Его огневик признал красивым и серебряным по праву, еще бы, вон как сверкает.

Потом они ушли, чтобы не тревожить птиц и перекусить, как собирались — время на наблюдение потратили, а надо бы и в путь. Но о проведенных рядом с гнездом минутах не жалел ни один, Кэльх так и вовсе улыбался счастливо-рассеянно, лучился живым теплом, будто опустившееся с неба солнце. И Аэно ничуть не пожалел, что решился грубо нарушить приказ отца и сбежать из замка. Иначе не увидел бы вот этой улыбки, которую так хотелось потрогать. Он вздрогнул и украдкой дернул себя за волосы, чтобы выгнать из головы неуместную дурь.

— Куда мы идем? — спросил после завтрака Кэльх, когда Аэно повел его дальше и выше по тропе, помогая преодолевать щели и карнизы. Путь был потруднее, чем на Птичью, помощь требовалась часто.

— На Великаний нос. Есть тут такая скала, которая очень похожа на уродливую башку с огромным носом. К ней тянется Палец. Все вместе выглядит, как будто великан решил поковырять в носу пальцем, да и окаменел.

— Звучит интересно… Аэно, а там будет где-нибудь место, чтобы разложить костер? Не на ветру, между скал, но чтобы не очень тесно.

— На Плече, пожалуй. Там обычно довольно тихо, площадка ровная, шагов десять в длину и столько же в ширину.

— Отлично, это нам подойдет. Ну, показывай своего Великана?

Аэно мог выбрать путь через Локоть, и тогда они сразу же выбрались бы к Плечу. Но у развилки он свернул к Колену, зная, что путь этот сложнее, пусть и ненамного. Зато можно будет у моста передохнуть, попить воды с бальзамом, успокоить сердце перед переходом по Пальцу. Это, конечно, был не гребень горы перед Птичьей, но Великан находился выше, а под Пальцем простиралась пропасть, дна которой с узкого каменного мостика было не разглядеть. Иногда там даже проплывали облака.

Поднимался он, не торопясь, чтобы сохранить силы и себе, и Кэльху. К тому же, что за радость будет выбраться к мосту, чтобы просто повалиться с высунутыми языками и потерять время, которое можно потратить на любование видом? С Пальца видать замок, похожий на детскую игрушку, и городок. Оттуда можно рассмотреть вообще практически все майоратные земли ан-Талья ан-Эфар.

Иногда, раньше, он подолгу сидел там, разглядывая их и пытаясь представить: а с неба это выглядит так же? Если подняться еще выше? Но сейчас… Почему-то именно сейчас, сжимая руку учителя, помогая забраться на очередной уступ, Аэно понял: не нужен ему никакой ветер. И вид на землю с высоты тоже не нужен, хватит того, что отсюда открывается. Он ни на что не променяет жарко пылающий внутри огонь и Кэльха, замершего с приоткрытым ртом, неверяще вглядывающегося вдаль, такого… такого живого и не скованного потоками ледяного ветра. Не променяет возможность встать рядом, обнимая за пояс, потому что здесь, на огромной высоте, может закружиться голова или стать трудно дышать.

— Все хорошо, Кэльх?

— Да, просто это… Это потрясающе, — выдохнул тот. — Спасибо, Аэно. За то, что показал.

Юноша солнечно улыбнулся, кивнул на мост:

— Тогда идем? Ветер сегодня тот, что мы зовем «ладони», он нас поддержит, а не будет стараться уронить, как на Птичьей.

— Идем, — Кэльх все никак не мог прийти в себя, так и норовил обернуться, поглядеть еще раз… Да уж, на равнинах таких видов и нет, откуда им там взяться, если все плоское, как стол?

— С Носа видно еще лучше. Кэльх, я тебя сейчас веревкой привяжу, если будешь так вертеться и пытаться свалиться с Пальца!

Каменный мост в самом деле напоминал палец. Обточенный и обглоданный ветрами перешеек между двумя вершинами скалы толщиной с вековой дуб, идущий сперва довольно круто вверх, а потом почти ровно. Насколько знал Аэно, Палец был около пятисот локтей длиной. Когда-нибудь ветер и влага подточат его окончательно, и под каким-нибудь смельчаком или под собственной тяжестью он рухнет в пропасть. Аэно молил Стихии, чтобы случилось второе. Но пока что перешеек был надежен, ветер вырывался из ущелья сплошной ровной стеной, на которую, при желании, можно было даже опереться на мгновение, что необходимо для восстановления равновесия.

Перебрались спокойно, Кэльх словам внял и сосредоточился на камне под ногами. Взгляды украдкой нет-нет да бросал, но когда был уверен в опоре.

Аэно вообще поражал контраст: то огневик становился суетным, даже сидя на месте болтал ногами, вертел что-то в руках. То успокаивался, сосредотачивался так, что отвлечь его было нереально, и тогда ни единого лишнего движения, все по делу и выверено до совершенства. Между двумя состояниями было еще множество приграничных, разной степени смешения, но переход между этими крайностями все равно каждый раз завораживал.