Делай, что должно

Аэно очень нравилось наблюдать за магом. Возможно, в той же степени, что и за остальным миром. И он был достаточно наблюдателен, чтобы отыскать гнездышко тапи среди мха или признаки усталости на лице учителя.

— Можем и не лезть на Нос, спустимся к Плечу, разогреем гуся и хлеб с соусом?

— Знаешь, наверное да, — подумав, кивнул Кэльх. — Извини, что так… Мне это еще непривычно, а в замке только по лестницам и бегать — плохая тренировка.

— Впереди еще много времени, побываем и там, — согласился Аэно. — Ничего страшного. Я просто хочу показать тебе любимые места. Ну… и запомнить их тоже, ведь я вряд ли когда-нибудь еще увижу свои горы.

— Не загадывай наперед, кто знает…

Спуск прошел веселей: гусь как будто манил из мешка, обещал быть сытным и вкусным. После принятия силы Аэно вообще начал замечать, что ест раза в два больше обычного, а то и в три — но хоть бы что в бока ушло. Наоборот, за эти два месяца он, кажется, стал еще более поджарым, чем раньше. Вот только, что удивительно, неудобств или слабости от этого не испытывал.

Плечо Кэльху понравилось, он осмотрелся, покивал, костром занялся сам, складывая его как-то хитро, по-особенному. Аэно не мешал, хотя было жутко интересно. Знал, что учитель всегда все расскажет и покажет, как только будет готово.

Каменная голова Великана закрывала площадку от потоков ветра, разбивающихся о Нос, солнце на такой высоте жарило вовсю, так что волосы Кэльха грозили таки превратиться в рыжие, как подобает огненному магу из легенд, выгорев на этом яростном свету. А кожа, где ее не защищает одежда, наверняка потемнеет, главное, не сгорела бы.

Мысль оказалась почти пророческой. Потому что, когда доели, а костер прогорел, рассыпавшись ровным кругом углей, Кэльх просто кивнул на него:

— Будешь плясать. Не как я на площади, просто попробуешь, я поведу. Штаны взял? Молодец, надевай их, иначе хорошее пожжешь.

Памятуя о вбитых в ученика запретах, он отвернулся, давая ему время переодеться. В Аэно ему нравились беспрекословное подчинение и особенно — готовность учиться. И, когда получил разрешение, — способность задавать правильные вопросы, вот как сейчас.

— Мне нужно что-то услышать, учитель? Ты ведь не просто так танцевал, ты слышал голос Пламени.

— Не совсем… Там другое пламя, людское. С ним тебе еще рано, тебе сейчас свое нужно услышать, — объясняя, Кэльх стягивал сапоги, закатывал штанины, чтобы не перепачкать их, как в прошлый раз. Рубаху он тоже снял, первым шагнул на угли, будто на обычные камни.

— Давай руку. И потянись к своему огню, выпусти его наружу — не на свечу, на себя.

Это получилось с первого раза, и рядом с Кэльхом вскоре словно гигантский факел запылал ровным, золотистым огнем, без искр и копоти, как иногда случалось у огненных, не умеющих удержать свою силу. Там, в этом факеле, прикрыв глаза, замер его ученик, потом плавно развел руки, вытянулся на пальцах, шагнул…

Даже первый огненный танец Аэно был похож на танцы его родины: он все ускорялся, и искры все же полетели — юноша терял концентрацию. Пришлось снова ловить за запястье, подхватывать, вести, замедляя и подталкивая к нужному ритму. Кэльх ловко кружил вокруг, окутанными пламенем руками держал, не давая сделать неверного шага, заставляя ступать ровно, пока искры снова не сменились четким ореолом, медленно затухающим, как угли у них под ногами.

Когда от них остался лишь пепел, Кэльх поймал Аэно, прижал к груди, позволяя отдышаться и не сразу запаниковать: как он и предполагал, одежда попросту сгорела. Сам он остался одетым, ну так на то он и обученный опытный маг. А от щек нехина потом, когда тот сообразил, что совершенно обнажен перед кем-то, можно было спокойно зажечь еще один костер.

— Если что — у нас обычно танцуют без одежды. На учеников новой не напасешься, — фыркнул Кэльх. — Стоять можешь? Или лучше сесть?

— То есть, вот совсем без? — севший на подстеленную куртку Аэно в изумлении приоткрыл рот, сделавшись похожим на птенца.

— А как еще? Чтобы настолько научиться контролировать пламя, не один год нужен. Это ты у меня способный, так быстро плясать отправился. Другие на второй год обучения по углям только ходить могут, не то что на второй месяц!

Вместо того чтобы, приняв заслуженную похвалу, хотя бы порадоваться, Аэно внезапно сник, ссутулился и принялся натягивать штаны.

— Аэно? — не понял Кэльх.

— Пообещай, что не оставишь меня тут одного ни на день? До того самого дня, когда меня отправят… к нему. Пожалуйста.

— Я сделаю все, что должен. Не бойся, — учитель обнял его, обдал теплом. Потом, помолчав, внезапно сказал:

— Кэльх Солнечный.

— Спасибо, — Аэно прижался к его обнаженному плечу лбом, вдыхая запах разгоряченной танцем кожи, огня, целовавшего ее. То, что ему сказали — то ли родовое имя, то ли прозвание кого-то из предков, им ставшее, — было очень ценно.