Делай, что должно

Он и сейчас молчал, до белизны стискивая тонкие пальцы на подоконной доске. Наконец, отозвался:

— Я поговорю с ним. Прямо сейчас. Желаете присутствовать?

— Да. Хочу понять, что его вело.

— Вы должны понять, что ему ничего за это, кроме порки, не будет. Он — мой наследник, — нехо твердо взглянул льдистыми серыми глазами в глаза огненного мага, все еще темные, цвета угля. — И, если это именно его вина, я отошлю Айто на эти два года из замка.

— Если это защитит жизнь нехина Аэно — то пусть будет так.

— До совершеннолетия Аэно — точно. А дальше это будет обязанностью его супруга.

Нехо Аирэн взмахом руки сотворил ветерок, отправил его в распахнувшуюся дверь.

— Нехин Айто скоро будет. Присядьте, этин.

Стул ветра поднять не смогли, тот был слишком тяжелый и массивный. Кэльх наклонился и поставил его на ножки сам, сел, стараясь не слишком нервировать хозяина кабинета. В смысле, не барабанить пальцами по дереву, это очень уж громко. Лучше спрятать руку за спиной и теребить складку рубахи. Все равно спокойно не усидит, а так хоть приличия отчасти соблюдены.

Быстрый перестук каблуков оба услышали издалека, коридоры замка были гулкими, а нехин Айто спешил, как мог: злить отца он опасался ровно в той же мере, что и Аэно. Дверь оставалась приоткрытой, но молодой маг все равно ради приличий стукнул кольцом, провернувшимся в погнутом от удара клюве орла с мерзким скрежетом, и остановился на пороге.

— Вы звали меня, отец?

Что от него могло понадобиться, нехин явно не совсем понимал. И столь же явно чуял, что только что в кабинете бушевали ветра. А уж присутствие учителя младшего брата и вообще заставило его ощутимо напрячься. Это было отмечено обоими мужчинами.

— Войди и закрой дверь, — приказал нехо Аирэн.

Тяжелую створку захлопнул ветерок — Айто явно сделал это не задумываясь, по привычке, дав тем самым Кэльху возможность прислушаться к чужой стихии.

У каждого мага был свой почерк, несмотря на общую принадлежность. Так, ветра нехо Аирэна обжигали морозом и больше подходили зимней буре — сильные, злые, они натурально сбивали с ног и зло свистели, даже будучи самыми крохотными сквознячками.

Ветра старшего нехина… В них было другое. Они напоминали тот ветер, который Аэно назвал «ладонями» — не сбивали с ног порывами, а шли сплошной волной, будто двигалась стена воздуха. С такими не поймешь, тепло или холодно — какой там, когда вдохнуть не получается.

Кэльх обернулся к нехо и кивнул: именно такой ветер он учуял тогда, когда Аэно полетел с лестницы. Сам-то Аэно вряд ли бы разобрал, чуять чужую стихию он уже научился, а вот такие тонкие различия — это определенная сноровка нужна была. Даже странно, что сам подумал сперва на нехо, совсем ведь разная сила. Наверное, просто нечасто сталкивался со старшим нехином, не прислушивался.

А ведь Аэно, скорее всего, понял, что его толкнули, то-то ходил, словно в воду опущенный. Но из-за попытки отца отдалиться — глупой и жестокой, стоит заметить, — решил, вероятнее всего, что это именно его рук, точнее, силы, дело. Нужно будет и об этом поговорить, и о том, что таиться от учителя нельзя ни в коем случае.

— Отец? — осторожно спросил Айто, когда молчание затянулось.

— Ничего не желаешь сказать? — голос нехо звучал на удивление ровно и даже не холодно — отрешенно.

— А что должен?

Молчавший Кэльх прикрыл глаза. В кабинете сейчас повисло такое напряжение — казалось, воздух разделился на две части. Самому бы не вспыхнуть…

— Например, объяснить, за что пытался сбросить с лестницы, а потом травил брата, — еще более отрешенно, если только это было возможно, сказал нехо.

Напряжение достигло критической точки, и Кэльх открыл глаза.

Ветра не сорвались, нет, только Айто выдохнул со свистом сквозь сжатые зубы.

— А я думал, ты поймешь, отец… Ведь ты видел, каким монстром он стал! И знаешь, к какой судьбе ты его приговорил!

— Монстром? — нехо Аирэн поднялся из-за стола, оперся на ладони. — Он. Твой. Брат. Не его вина, что отозвавшаяся Стихия оказалась Огнем. Как бы ни окрасилась его сила, он не изменился — это все тот же Аэно, и я крайне разочарован в том, что ты этого не видишь. Касаемо же судьбы — что ты имеешь в виду?

Губы старшего нехина как-то странно скривились, так, что и не разобрать эмоцию.

— Знаешь, отец… Как-то раз я пошел в город. Давно, когда был даже младше Аэно сейчас. На праздник, хоть ты и запретил. Хотел поглядеть, уну надел попроще, ленты из волос выплел.

Нехо кивнул, и это можно было трактовать и как то, что он знал, что сын ходил в город, и как требование продолжать.

— Меня приняли… за девушку, — говорить Айто было тяжело, но он продолжал, с трудом выталкивая слова. — Закружили в общей сутолоке, поцеловали… Это было мерзко! И ты хочешь такого Аэно?!