Делай, что должно

Вдох-выдох, вдох-выдох.

— Но все уже зашло слишком далеко. Я скоро, этна. Очнется — дайте ему немного чистой воды.

— Все сделаю. От очага не переносить, верно? — по повелительному мановению руки этны, хозяйки и богини кухонного царства, где даже этин Намайо не смеет командовать, ей помогли приподняться и сесть уже на плоскую подушечку, рядом под руку поставили кувшин со свежей водой.

— И огонь пожарче разведите, — кивнул Кэльх и вышел.

Путь до кабинета нехо показался странно длинным и пустым. Возможно, встречные просто разбегались, Кэльх не был уверен, что по волосам сейчас огненной короной не пляшет пламя. Солнечный… Выдержки все-таки хватило, чтобы сначала стукнуть металлическим кольцом, ощутимо нагревшимся в руках, и только потом открыть дверь.

— Нехо Аирэн. Нам стоит поговорить.

Хозяин замка недовольно поджал губы, даже не повернувшись от бумаг на столе.

— Что вам нужно, этин? Еще дров и свечей? Я не понимаю, почему нехин Аэно и вы сами с этим не разберетесь.

— Потому что вашего сына отравили.

Пару мгновений длилось молчание и тишина, не шелохнулось ни пылинки. А потом ураган разметал бумаги и превратил нехо Аирэна в бешеное всклокоченное чудовище, готовое рвать голыми руками и поить вихри кровью врагов.

— Кто пос-с-смел?!

— Я думал — вы, — честно ответил Кэльх. Пламя внутри немного стихло, улеглось.

Маги — они… Они очень подвластны скрытой в них силе. Настолько, что в определенные моменты нельзя играть, нельзя лгать. Просто не получится, любой другой маг заметить фальшь, учует недовольство Стихий. Нехо Аирэн был абсолютно искренен в своем гневе и стремлении найти виновника.

— Отравили не до конца. Я успел выжечь яд.

— Он жив? — слегка унялся и ветер, позволив услышать в голосе облегчение.

— Выживет, если не добьют. Я теперь понимаю: то падение с лестницы… — Кэльх закусил губу, забарабанил пальцами по бедру. — Мне показалось, там был ветер, но их по коридорам летает столько — не разберешь.

— Но почему вы ничего не сказали мне?

Нехо одним движением руки навел в кабинете относительный порядок, тонкие струйки воздуха собрали бумаги и водрузили кривые стопки на стол, пригладили волосы мужчины и его одежду.

— Или вы думали, что я могу убить сына? Да как вам такое только в голову… кхм… то есть, конечно, в гневе я могу переусердствовать, но маги более крепкие, чем обычные люди, — нехо Аирэн неловко отвел глаза, верно, вспомнив, как едва не размазал сына по стене в день прибытия огневика.

— Потому что у воздушников вечно ветер в голове. Выдувает все умные мысли, знаете ли, — Кэльх сейчас не сдерживался — уж лучше словами, чем полыхнуть, выплескивая все скопившееся. — Додумались же — даже поесть ему не давать!

Вместо того чтобы возмутиться, нехо усмехнулся:

— Я прекрасно знал, что Аэно договорится с этной Лааной. Думаю, стоит признаться, зачем я все это затеял? Этот показной гнев и придирки-притеснения.

— Не знаю зачем, но характеры огневиков вы, похоже, совсем забыли. Ладно, рассказывайте.

— Вы правы, забыли. Мне казалось, если в последние два года здесь Аэно будет плохо и неуютно, он скорее привыкнет к новой жизни вдали от Эфар-танна, не будет так сильно скучать. Должно быть, я ошибся.

— Нехо… — Кэльх взглянул ему в глаза. — Вы достойны своего предка. Вы тоже идиот! Огонь — это не только пожар, но и тепло, людское тепло, которого вы своего сына почти совсем лишили. Он даже в город выбраться не мог, не будь рядом меня — заболел бы.

Злиться и бушевать нехо Аирэн не стал, отошел к давно починенному окну, оперся на узкий подоконник, глядя на горы.

— Но вы рядом с ним, и только поэтому он жив. Позвольте вопрос, этин Кэльх?

— Я слушаю.

— Вы к каждому своему ученику так привязываетесь?

Вопрос был действительно неожиданным и настолько выбил из колеи, что Кэльх растерялся. Потом до него дошло, и он хмыкнул:

— Вы точно совсем позабыли, что такое пламя. Может быть, как-нибудь выберетесь из своих гор и съездите к нам? Или хотя бы спуститесь с этих высот в город? Мы горим, нехо, мы не умеем иначе. А вы даже своих жен лишь через два слоя ткани любите.

— Возможно. Но все же примите совет: не позволяйте Аэно привязаться к вам, если не хотите, чтобы потом он метался между долгом и любовью. Шестнадцать — такой возраст… Может быть, я и не знаю огневиков, но я прекрасно знаю своего сына. В отличие от Айто, он способен с разгону и по самые уши влипнуть в человека, не видя изъянов, дурных привычек, преград и прочих недостатков.

— Это-то я как раз понимаю… Ладно. Что будем делать с отравителем?

Вопрос был… Тот еще. Хотя бы потому, что воздушной магией в замке владели ровно двое. И нехо не мог не понимать этого, потому так тянул, откладывал.