Делай, что должно

— И вам доброго дня, отец, — молодой нехин — да, снова нехин, а не ученик мага-огневика Кэльха — поднялся, придерживая одеяло. — А занимаемся мы тем, чем и полагается: я учусь плясать на углях.

— Нехо Аирэн, — позвал Кэльх, прежде чем тот успел что-то ответить. — Подойдите.

Нехо ожег, вернее, попытался заморозить его ледяным взглядом, но все же подошел, слегка брезгливо переступив через прогоревшую полосу у двери, придерживая свою силу, чтобы ветер не поднял в воздух тучу сажи и пепла. Кэльх поднялся навстречу, одновременно надавив на плечо Аэно, заставляя того опуститься обратно.

— Сядьте. Просто посидите рядом с сыном. Стихиями прошу, сделайте это хоть сейчас!

С полминуты Аирэн мерился с ним взглядами, напряженный, словно стрела, готовая сорваться с арбалетного ложа. Но…

— Оставьте нас, этин Кэльх.

— Нет! — запротестовал Аэно, внезапно испугавшись остаться один на один с отцом.

— Я за метлой схожу, пепел убрать. Скоро буду, — учитель стиснул его плечо, посылая волну тепла. Это прикосновение не укрылось от взгляда нехо, но он ничего не сказал, только сжал губы и следил за Кэльхом, пока тот надевал сапоги.

Что за мысли при этом крутились в голове у нехо, можно было сказать, даже не умея проникать в чужой разум: с момента обретения Стихии Аэно, должно быть, сильно изменился, по крайней мере, стали во много раз более выпуклыми те черты, что ранее сглаживало строжайшее воспитание. В том числе и совершенно неприличное по меркам воздушников позволение трогать себя и самому касаться кого-то.

А теперь вот огневик предложил нехо сесть рядом с сыном. Именно рядом, а не на другой стороне башни. Оставалось надеяться, он поймет, зачем и почему был дан этот совет.

Когда Кэльх скрылся из виду, нехо Аирэн некоторое время стоял, разглядывая сына, закутанного в одно лишь одеяло. Поглядел на аккуратно сложенную парой ступеней выше стопку одежды, на остатки кострища, снова на сына. И, почти пересиливая себя сел рядом, бок обок, как совсем недавно сидел Кэльх.

Аэно смотрел в пол, и не шевельнулся даже, никак не обозначив внезапно всколыхнувшееся детское желание-воспоминание о том, как отец обнимал его и ерошил волосы, подкидывал вверх, придерживая в воздухе теплыми ветрами-ладонями и смеялся вместе с ним. А было ли? Или приснилось-помечталось? Когда Аэно исполнилось пять, отец уже был таким, как сейчас: ветер с ледника, вымораживающий насквозь и до полусмерти.

Молчание затягивалось, оба не знали о чем говорить, не могли даже подобрать слов. Но нехо — нехо должен был. Поэтому все-таки спросил:

— Тебе это действительно так важно? Все… это?

— Очень! — вырвалось у Аэно, и если бы не сдержал голос — было бы криком души. — Очень важно, отец! Так же, как для тебя — твой ветер.

Нехо молчал. Потом неуверенно протянул руку, осторожно, самыми кончиками пальцев коснулся ладони сына, придерживающей край одеяла.

Как бы ни хотелось Аэно просто сжать его руку, согреть ее, вечно прохладную, в своей ладони, он сдержался, помня о приличиях. Но тепло накрыло с головой, и он замер, впитывая это тепло, которое суровый нехо Аирен дарил ему сейчас. Нереально-реальное, то же, что почувствовал, когда брат зашел попрощаться. Зыбкое, струящееся, словно марево над нагретыми скалами их суровой земли в жаркий летний полдень.

— Аэно? — в голосе отца мелькнул намек на тревогу, пальцы прижались чуть сильнее. — Ты перезанимался? Или ты всегда такой горячий?

Сдерживаться юный огневик больше не мог, поймал, сжал его ладонь, притерся ближе, опуская голову на родное плечо.

— Всегда теперь.

Ответа не последовало, да и не нужно было — идущее от отца тепло говорило само за себя.

Так и просидели, пока не вернулся Кэльх, действительно с метлой и ведром для пепла. Поглядел на них, кивнул, сам полыхнув этим неясным «людским» теплом, и принялся убираться, не удивившись, когда поднявшийся пепел прибило обратно слабым ветерком.

— Вам нужно в город, я верно понимаю? — голос нехо Аирэна был уже вполне привычный, безэмоциональный, но от сына он пока так и не отсел.

— Да, нехо Аирэн, нам нужно, и гораздо сильнее, чем вы полагаете, — закончив с пеплом, согласился Кэльх. — Сейчас нехин Аэно уже чувствует себя хорошо, вылазка ему не повредит, а в замке, каким бы большим он ни был, нужного все же не получить.

Он не стал вдаваться в подробности и пояснять то, что нехо не поймет лишь в силу отличной от огненных магов Стихии.

— Хорошо, — помедлив, кивнул тот. — В разумных пределах — разрешаю.

Аэно чуть наклонил голову и смиренно, с видом самого примерного в мире сына, попросил разъяснить границы разумного. Выяснилось, что ему все-таки полагается вести себя, как нехину, а не как… Тут отец замялся и поменял формулировку на «не потакать чрезмерно своим желаниям». После чего поднялся и, попрощавшись с Кэльхом, покинул башню.