Фандом: Ориджиналы. Судьбу твою определяет множество условностей. Есть долг перед родом, перед людьми, живущими на землях майората, перед своей совестью. А еще есть долг перед землей, на которой ты родился и вырос. И, когда тебя разрывает надвое противоречие меж долгом и любовью, выбирать больно и безумно тяжело. Что ты выберешь, прощаясь с детством, нехин?
Добавить в моё избранное
418 мин, 39 сек 18140
Хотя маги и отличались завидным здоровьем, случалось и им болеть, да не как простым людям, а с размахом, так сказать, с чувством.
— Не стоит, Аэно, все действительно хорошо, — постаралась успокоить уже его мать.
Но слова не убедили. Ну неправильно, и все тут. Настолько, что поговорив с матерью, посидев у нее еще немного, Аэно не смог уйти к себе. Постоял в коридоре, кусая губу, дергая себя за волосы, и все-таки шагнул к комнате Кэльха. И удивленно моргнул, обнаружив, что дверь туда приоткрыта.
Врываться без стука ему не позволяли ни правила приличия, ни сам Кэльх, поэтому он подошел к двери и собирался постучать, обозначая свое присутствие. Уже поднял руку — и моргнул, поняв, что в щель видится яркое голубое пятно. В комнате ничего голубого не было, это Аэно помнил точно. А еще помнил оттенок: платья такого цвета обожала носить его сестра. И что бы ей делать в комнате учителя? Не говоря уж о том, что юной нейхини неприлично заявляться к взрослому мужчине какого угодно ранга без сопровождения гувернантки или матери. Он, к тому же, не слышал, чтобы меж сестрой и Кэльхом шел разговор, так что слегка качнул беззвучно отошедшую еще дальше от косяка дверь.
Ниилела стояла совсем недалеко, смешно насупившись и разглядывая спящего Кэльха. Аэно не видел кровать и учителя целиком, но точно знал, что тот спит — уж больно неподвижно лежала появившаяся в поле зрения рука. Дверь приоткрылась еще чуть шире, и Ниилела, вздрогнув, обернулась: к разного рода ветеркам в замке были привычны все, а дети нехо — особенно, зная, что следом за простым вроде сквозняком может явиться злой отец.
— Аэно?
— С ума сошла? — почти беззвучно прошипел тот. — Быстро иди сюда!
А если бы это, в самом деле, был отец? Он мог, в замке он волен идти куда вздумается, хоть в комнаты слуг, хоть в стражнические казармы, хоть к учителю сына. И тогда Ниилеле не избежать наказания. Выпороть ее, конечно, никто не выпорол бы, женщин вообще так не наказывают, но вот поставить коленками на крупу и заставить при этом наизусть повторять Кодекс — вполне.
Надувшись еще больше, Ниилела прошмыгнула мимо брата в коридор.
— Я всего лишь поглядела, — обиженно заметила она, когда Аэно прикрыл дверь. — Этин Намайо сказал, что вы два дурака-огневика. Вот мне и стало интересно!
Она вскинула голову, глядя на брата, и Аэно показалось, что ему в лицо подул легкомысленный летний ветерок, один из тех, что носятся над горами без толка и без смысла, исключительно по своей прихоти, дуя, куда взбредет, не принося никому ни прохлады, ни облегчения. Сестра напоминала сейчас как раз такой ветер, пойдя на поводу у своих глупых, почти детских желаний. Аэно внезапно почувствовал себя странно взрослым.
— Ния, этин Кэльх очень устал, он отвел от нашей земли большую беду и сильно выложился, — он тихонечко подтолкнул сестру к своей комнате, почти не касаясь, соблюдая максимально возможный среди родственников уровень этикета. — А тебе разве не говорили, что нельзя смотреть на спящего, ему может присниться кошмар. Представляешь, если огненному магу приснится страшный сон?
— Ну приснится, и что? — шагая, куда велели, буркнула та, правда, слегка неуверенно. — Айто только окно один раз разбил!
— То Айто, а то — огненный маг, очень сильный. Нейхини Ниилела, мне что же, сообщить о вашем неподобающем поведении матушке? Это очень расстроит ее, — Аэно сменил тон с ласково-увещевающего на строгий, его злила неспособность сестры понимать серьезность ее проступка.
— Не надо! — Ниилела замотала головой. — Ты же не скажешь, правда, Аэно?
— Если ты подумаешь и объяснишь сейчас же, чем могло обернуться твое глупое любопытство.
— Ну… Аэно, а этин Намайо еще сказал, что ты прыгал по углям… без всего. Это тоже правда? — старательно похлопала ресницами девочка, да так, что и не понять — то ли пытается перевести тему, то ли хитрит, то ли еще что женское.
— Не прыгал, а танцевал в огненном круге. И не пытайся ускользнуть от ответа, Ния, я жду! — он сурово скрестил руки на груди, подражая отцу, и нахмурился.
— Ну-у… Мне бы сказали, что я не должна заходить в чужие комнаты? Тем более, к этину…
— Что-то еще? — Аэно нахмурился еще сильнее.
Ну неужели она не понимает? А ведь должна, ее обязаны были учить правилам поведения нейхини и объяснять, чем именно грозит нарушение того или иного ограничения! Застань ее кто-то в комнате любого из слуг, и тому грозило бы обвинение в совращении несовершеннолетней девицы высокого рода, а ей — пятно на репутации. Даже если бы они просто разговаривали! Комнаты мужчин — запретная территория, пожалуй, кроме комнат отца и братьев. Хотя и сюда её не стоило приводить, да.
— Не знаю я, Аэно! — она аж ногой топнула. — Я ничего плохого не делала, я вообще не знала, что этин Кэльх там будет! Просто интересно было поглядеть, вы же мне ничего не рассказываете, ни ты, ни отец — а я тоже хочу знать о других землях и людях!
— Не стоит, Аэно, все действительно хорошо, — постаралась успокоить уже его мать.
Но слова не убедили. Ну неправильно, и все тут. Настолько, что поговорив с матерью, посидев у нее еще немного, Аэно не смог уйти к себе. Постоял в коридоре, кусая губу, дергая себя за волосы, и все-таки шагнул к комнате Кэльха. И удивленно моргнул, обнаружив, что дверь туда приоткрыта.
Врываться без стука ему не позволяли ни правила приличия, ни сам Кэльх, поэтому он подошел к двери и собирался постучать, обозначая свое присутствие. Уже поднял руку — и моргнул, поняв, что в щель видится яркое голубое пятно. В комнате ничего голубого не было, это Аэно помнил точно. А еще помнил оттенок: платья такого цвета обожала носить его сестра. И что бы ей делать в комнате учителя? Не говоря уж о том, что юной нейхини неприлично заявляться к взрослому мужчине какого угодно ранга без сопровождения гувернантки или матери. Он, к тому же, не слышал, чтобы меж сестрой и Кэльхом шел разговор, так что слегка качнул беззвучно отошедшую еще дальше от косяка дверь.
Ниилела стояла совсем недалеко, смешно насупившись и разглядывая спящего Кэльха. Аэно не видел кровать и учителя целиком, но точно знал, что тот спит — уж больно неподвижно лежала появившаяся в поле зрения рука. Дверь приоткрылась еще чуть шире, и Ниилела, вздрогнув, обернулась: к разного рода ветеркам в замке были привычны все, а дети нехо — особенно, зная, что следом за простым вроде сквозняком может явиться злой отец.
— Аэно?
— С ума сошла? — почти беззвучно прошипел тот. — Быстро иди сюда!
А если бы это, в самом деле, был отец? Он мог, в замке он волен идти куда вздумается, хоть в комнаты слуг, хоть в стражнические казармы, хоть к учителю сына. И тогда Ниилеле не избежать наказания. Выпороть ее, конечно, никто не выпорол бы, женщин вообще так не наказывают, но вот поставить коленками на крупу и заставить при этом наизусть повторять Кодекс — вполне.
Надувшись еще больше, Ниилела прошмыгнула мимо брата в коридор.
— Я всего лишь поглядела, — обиженно заметила она, когда Аэно прикрыл дверь. — Этин Намайо сказал, что вы два дурака-огневика. Вот мне и стало интересно!
Она вскинула голову, глядя на брата, и Аэно показалось, что ему в лицо подул легкомысленный летний ветерок, один из тех, что носятся над горами без толка и без смысла, исключительно по своей прихоти, дуя, куда взбредет, не принося никому ни прохлады, ни облегчения. Сестра напоминала сейчас как раз такой ветер, пойдя на поводу у своих глупых, почти детских желаний. Аэно внезапно почувствовал себя странно взрослым.
— Ния, этин Кэльх очень устал, он отвел от нашей земли большую беду и сильно выложился, — он тихонечко подтолкнул сестру к своей комнате, почти не касаясь, соблюдая максимально возможный среди родственников уровень этикета. — А тебе разве не говорили, что нельзя смотреть на спящего, ему может присниться кошмар. Представляешь, если огненному магу приснится страшный сон?
— Ну приснится, и что? — шагая, куда велели, буркнула та, правда, слегка неуверенно. — Айто только окно один раз разбил!
— То Айто, а то — огненный маг, очень сильный. Нейхини Ниилела, мне что же, сообщить о вашем неподобающем поведении матушке? Это очень расстроит ее, — Аэно сменил тон с ласково-увещевающего на строгий, его злила неспособность сестры понимать серьезность ее проступка.
— Не надо! — Ниилела замотала головой. — Ты же не скажешь, правда, Аэно?
— Если ты подумаешь и объяснишь сейчас же, чем могло обернуться твое глупое любопытство.
— Ну… Аэно, а этин Намайо еще сказал, что ты прыгал по углям… без всего. Это тоже правда? — старательно похлопала ресницами девочка, да так, что и не понять — то ли пытается перевести тему, то ли хитрит, то ли еще что женское.
— Не прыгал, а танцевал в огненном круге. И не пытайся ускользнуть от ответа, Ния, я жду! — он сурово скрестил руки на груди, подражая отцу, и нахмурился.
— Ну-у… Мне бы сказали, что я не должна заходить в чужие комнаты? Тем более, к этину…
— Что-то еще? — Аэно нахмурился еще сильнее.
Ну неужели она не понимает? А ведь должна, ее обязаны были учить правилам поведения нейхини и объяснять, чем именно грозит нарушение того или иного ограничения! Застань ее кто-то в комнате любого из слуг, и тому грозило бы обвинение в совращении несовершеннолетней девицы высокого рода, а ей — пятно на репутации. Даже если бы они просто разговаривали! Комнаты мужчин — запретная территория, пожалуй, кроме комнат отца и братьев. Хотя и сюда её не стоило приводить, да.
— Не знаю я, Аэно! — она аж ногой топнула. — Я ничего плохого не делала, я вообще не знала, что этин Кэльх там будет! Просто интересно было поглядеть, вы же мне ничего не рассказываете, ни ты, ни отец — а я тоже хочу знать о других землях и людях!
Страница 43 из 113
