Делай, что должно

Кэльх молчал, глядя в пламя. Молчал, рассматривая мечущуюся среди языков огня фигурку ученика, огненную рысь, прыгающую над самой землей, не касаясь лапами снега.

— Знаю, нехо. Но с этим я ничего не могу сделать: рядом больше нет никого, кто был бы близок ему по духу.

— Через год ему будет еще больнее, чем я опасался. Я… прошу вас, этин Кэльх, хотя бы не давайте ему надежд.

— Я похож на мучителя? Это все, о чем вы хотели поговорить, нехо?

— Да, пожалуй. Идите, я же вижу, что вы и без того здесь лишь телом, — усмехнулся нехо Аирэн.

Огонь в камине мигнул, безмолвно соглашаясь, а Кэльх торопливо вышел.

Там, во дворе, нейхини Ниилела со смехом закидывала скачущую и уворачивающуюся рысь снежками. Неловко, неумело, но с таким азартом, что даже мать присоединилась, бросив пару снежных комьев, неуклюже, но зато от души, смеясь от восторга.

Кэльх помедлил, зачерпнул в ладони снега, примерился — и снежок попал точно в бок высоко прыгнувшего огненно зверя. Зашипел, растаял облачком пара, но и огня стало меньше.

— Не зевай, Аэно! — еще один снежок уже уминался в руках.

Аэно, весь в своей стихии, раскрасневшийся от жара, подпрыгивал у костра вместе со своим зверем, стараясь управлять им так, чтобы ни один снежный ком больше не попал в огненный бок или морду. Но Кэльху и этого показалось мало — попав еще раз, он выдернул из огня пару всполохов, запустив их вместе со снежками. Раз! — и рысь, поймав один, стала больше. Два! — и она опять поймала не то.

Закончилось все тем, что Кэльх при поддержке нейхи и нейхини загнал рысь обратно в костер, который и прогорел уже почти, над углями только редкие язычки и плясали.

— Молодец! А теперь марш переодеваться и на кухню! — Кэльх сурово взглянул на женщин, намекая, что хоть он и обращался к Аэно, но к ним это тоже относится.

Младшие безропотно поспешили выполнить приказ, а нейха Леата чуть задержалась рядом с магом, чтобы улыбнуться ему:

— Спасибо, этин Кэльх. Давно я так не веселилась.

— В следующий раз постарайтесь еще и нехо вытащить, — подмигнул ей Кэльх. — Аэно будет полезно поучиться работать с другими стихиями.

Но задуманное им в итоге так и не вышло. Вечером того же дня нехо за ужином сидел, погруженный в свои мысли. Домочадцы старались вести себя потише, настороженно поглядывая на него и гадая, в чем дело. Никто ничего не натворил, это точно, все вроде бы в порядке — значит, дела майората? Но что могло случиться за несчастные полдня?

Аэно с Кэльхом тоже сидели тихие, стараясь побыстрее доесть полагавшиеся им большие порции. Теперь огневикам не приходилось прятаться и бегать на кухню, ели они что хотели, вместе со всеми, и нехо даже терпеливо дожидался, пока они закончат. Вот и сейчас дождался, после чего встал, сообщив:

— Меня вызывают в Совет.

Ничего удивительного в этом не было, хотя теперь Аэно понимал, отчего отец мрачен: ему совсем не хотелось покидать едва-едва выздоровевшую, и то пока еще не до конца, жену, оставляя и майорат, и семью на шестнадцатилетнего подростка. Был бы дома Айто, сердце отца все равно было бы не на месте, но уже не настолько. Все же нехина-наследника изрядно натаскивали вести дела майората, а вот младшего нехина — не так. У Аэно было, как ни крути, больше свободы, хотя давалась она лишь затем, чтобы он имел возможность наблюдать вблизи, чем живет и дышит народ Эфара.

— Аэно, пока меня не будет, ответственность за все, что происходит на землях майората, лежит на тебе. Прислушивайся к советам этина Намайо, этина Кэльха, но поступай по Кодексу и так, как подскажет тебе совесть и честь рода.

Аэно, безумно удивленный, все же сумел собраться, поднялся и поклонился:

— Клянусь, отец, я не посрамлю чести рода.

Нехо жестом отпустил домочадцев, не торопясь выйти следом: видел, что Кэльху, мягко говоря, не слишком по душе пришлось то, что на его ученика внезапно свалилась огромная ответственность, к которой тот явно не был подготовлен должным образом. Высказывать свое недоумение напрямую тот не стал — это было бы оскорблением. Вместо этого уточнил:

— Сколько времени может занять поездка?

— Все зависит от вопросов, которые поднимет Совет. Я могу задержаться в столице на неделю, с учетом дороги — на три-четыре, а могу вернуться только весной.

— Я понял, нехо Аирэн. Одна просьба: держите подле себя зажженную свечу, если есть возможность.

— В Совете это будет сложно, но, возвращаясь в наше столичное поместье, я буду зажигать свечу, да и камины там тоже будут гореть круглые сутки.

— Благодарю, нехо.

— Присмотрите за Аэно. Я никогда не думал, что ему придется принять такую тяжесть на плечи, — откровенно признался нехо Аирэн. — Но выбора нет, и когда-нибудь это все равно бы случилось, не здесь, так в майорате его будущего супруга.

— Я его учитель, нехо.