Фандом: Ориджиналы. Судьбу твою определяет множество условностей. Есть долг перед родом, перед людьми, живущими на землях майората, перед своей совестью. А еще есть долг перед землей, на которой ты родился и вырос. И, когда тебя разрывает надвое противоречие меж долгом и любовью, выбирать больно и безумно тяжело. Что ты выберешь, прощаясь с детством, нехин?
Добавить в моё избранное
418 мин, 39 сек 18144
— Ну да, тебе птицу, а мне птенца, — фыркнул юноша, послушно зачерпывая пламя, погладил его, словно свернувшегося на ладони рыжего котенка.
Этот котенок представился так явственно, что под рукой будто мягкая теплая шерстка почудилась, как у смешных любопытных котят, принесенных кухонной кошкой. И носами они забавно в руку тыкались, принюхиваясь, не пахнет ли съестным.
— Зачем птенца? — безмятежно уточнил Кэльх, глядя на огненного котенка.
То, что это вовсе не домашний зверек, стало ясно, когда котенок поднялся на толстенькие лапки, выгнул спинку и зевнул. У него были кисточки на ушках и короткий толстый хвост. Горная рысь — очень опасный хищник, страшный противник, но, если забрать еще молочного кутенка, выкормить и приручить, не будет вернее товарища для охотника. Рысей приручали редко, все же чтобы получить детеныша, нужно было убить его мать, а напрасная жестокость не приветствовалась, да и матери, кем бы они ни были, являлись для горцев существами неприкосновенными.
— Огонь принимает ту форму, что тебе ближе, — пояснил Кэльх, наблюдая за котенком, осторожно и недоверчиво поглядывающим вниз, на снег. — Это то, что получается почти неосознанно. Такую форму проще держать, она лучше слушается, требует меньше внимания — практически живет сама по себе, пока не погаснет питающий её источник. Ну, а если поднапрячься…
Птица, как раз пролетавшая над выходом из замка, вдруг разлетелась целым ворохом огромных огненных снежинок, закружилась метелью, очень похожей на настоящую. Из дверей послышался восхищенный возглас — там стояла нейха Леата, укутанная в пушистую меховую накидку. Нехо Аирэн, поддерживающий решившую прогуляться супругу под локоть, улыбнулся. Он вообще часто улыбался последнее время, когда понял, что его счастье не собирается покидать мир. Эти улыбки словно возвращал Аэно в его детство, в те почти забытые годы, когда отец умел смеяться, рассказывая сыновьям о полетах над горными водопадами через арки радуг и танцах на облаках. А мамины руки, снова ставшие теплыми, дарили такое восхитительное умиротворение, с которым не могла сравниться никакая медитация на пламя камина или свечи. Аэно шагнул к ним, показывая недовольно выгнувшего спинку рысенка.
— Смотрите, у меня получилось…
— Какая прелесть! — восхитилась нейха Леата. — А если больше огня?
— Возможно, получится взрослая рысь, — пояснил подошедший Кэльх, на плечо которого опустилась птица. — Аэно очень быстро учится, из него выйдет прекрасный нэх.
— Мой огненный рысенок, — нейха притянула сына к себе и погладила его непокорные волосы, снова выбившиеся из-под заколки. — Я так горжусь тобой, Аэно.
— Попробуй сам добавить пламени и поиграть с формой? — легким движением руки отправляя птицу в костер, предложил Кэльх. — Только со двора не уходи, если что-то пойдет не так — здесь вдосталь снега. А я сейчас.
Он правильно истолковал внимательный взгляд нехо, отступившего назад, в коридор.
— Я могу остаться? — спросила нейха Леата, любопытно, словно девчонка, глядя на то, как рысенок тоже спрыгивает с ладони сына в костер, снова становясь язычком пламени.
— Только не подходите близко — мало ли, — предупредил Кэльх и ушел следом за нехо.
Как он и предполагал, хозяин замка предпочел отвести его в свой кабинет. Место, где все началось, где он поймал готового сорваться мальчишку и позже получил в спину жестким ударом ветра. Сейчас же здесь было до странности уютно. Ветра нехо потеплели и казались почти летними, несмотря на царившую в горах зиму.
Аирэн жестом предложил ему занять стул, заранее придвинутый к жарко горящему камину, опустился в кресло у стола. Видно было, что гордому нехо трудно начать разговор, ради которого он позвал огненного мага сюда. Некоторое время молчал и Кэльх, щурясь на огонь. Присматривал за оставшимся во дворе учеником, прислушивался к отзвукам пламени.
— Вы хотели поговорить о сыне, нехо Аирэн?
— Не совсем, — нехо сцепил пальцы перед собой, собираясь с мыслями. — Я в долгу перед вами, этин Кэльх. И не один раз, а уже четырежды. Я не люблю неоплаченных догов, но эти, безусловно, оплатить будет почти невозможно. Жизни Аэно и Леаты, то, что вы не позволили Айто стать убийцей брата, спасение Эфара — да-да, я способен увидеть, что урожаи на скудных землях майората внезапно стали просто невероятными, что винодельни долины Майтан с трудом справились с обильнейшим урожаем винограда, а на Большую медовую ярмарку этой осенью привезли столько меда, что хватило всем, а не только тем, кто успел в первый день.
— Нехо, прозвища не даются просто так. Меня прозвали Хранителем — и я храню все, что оказывается рядом. Как могу, как умею… Это не стоит благодарности.
— И ничего не просите взамен? — нехо пытливо вгляделся в него, а потом огорошил вопросом, не дав ответить на предыдущий: — Вы знаете, что Аэно со всем пылом юности в вас влюблен?
Этот котенок представился так явственно, что под рукой будто мягкая теплая шерстка почудилась, как у смешных любопытных котят, принесенных кухонной кошкой. И носами они забавно в руку тыкались, принюхиваясь, не пахнет ли съестным.
— Зачем птенца? — безмятежно уточнил Кэльх, глядя на огненного котенка.
То, что это вовсе не домашний зверек, стало ясно, когда котенок поднялся на толстенькие лапки, выгнул спинку и зевнул. У него были кисточки на ушках и короткий толстый хвост. Горная рысь — очень опасный хищник, страшный противник, но, если забрать еще молочного кутенка, выкормить и приручить, не будет вернее товарища для охотника. Рысей приручали редко, все же чтобы получить детеныша, нужно было убить его мать, а напрасная жестокость не приветствовалась, да и матери, кем бы они ни были, являлись для горцев существами неприкосновенными.
— Огонь принимает ту форму, что тебе ближе, — пояснил Кэльх, наблюдая за котенком, осторожно и недоверчиво поглядывающим вниз, на снег. — Это то, что получается почти неосознанно. Такую форму проще держать, она лучше слушается, требует меньше внимания — практически живет сама по себе, пока не погаснет питающий её источник. Ну, а если поднапрячься…
Птица, как раз пролетавшая над выходом из замка, вдруг разлетелась целым ворохом огромных огненных снежинок, закружилась метелью, очень похожей на настоящую. Из дверей послышался восхищенный возглас — там стояла нейха Леата, укутанная в пушистую меховую накидку. Нехо Аирэн, поддерживающий решившую прогуляться супругу под локоть, улыбнулся. Он вообще часто улыбался последнее время, когда понял, что его счастье не собирается покидать мир. Эти улыбки словно возвращал Аэно в его детство, в те почти забытые годы, когда отец умел смеяться, рассказывая сыновьям о полетах над горными водопадами через арки радуг и танцах на облаках. А мамины руки, снова ставшие теплыми, дарили такое восхитительное умиротворение, с которым не могла сравниться никакая медитация на пламя камина или свечи. Аэно шагнул к ним, показывая недовольно выгнувшего спинку рысенка.
— Смотрите, у меня получилось…
— Какая прелесть! — восхитилась нейха Леата. — А если больше огня?
— Возможно, получится взрослая рысь, — пояснил подошедший Кэльх, на плечо которого опустилась птица. — Аэно очень быстро учится, из него выйдет прекрасный нэх.
— Мой огненный рысенок, — нейха притянула сына к себе и погладила его непокорные волосы, снова выбившиеся из-под заколки. — Я так горжусь тобой, Аэно.
— Попробуй сам добавить пламени и поиграть с формой? — легким движением руки отправляя птицу в костер, предложил Кэльх. — Только со двора не уходи, если что-то пойдет не так — здесь вдосталь снега. А я сейчас.
Он правильно истолковал внимательный взгляд нехо, отступившего назад, в коридор.
— Я могу остаться? — спросила нейха Леата, любопытно, словно девчонка, глядя на то, как рысенок тоже спрыгивает с ладони сына в костер, снова становясь язычком пламени.
— Только не подходите близко — мало ли, — предупредил Кэльх и ушел следом за нехо.
Как он и предполагал, хозяин замка предпочел отвести его в свой кабинет. Место, где все началось, где он поймал готового сорваться мальчишку и позже получил в спину жестким ударом ветра. Сейчас же здесь было до странности уютно. Ветра нехо потеплели и казались почти летними, несмотря на царившую в горах зиму.
Аирэн жестом предложил ему занять стул, заранее придвинутый к жарко горящему камину, опустился в кресло у стола. Видно было, что гордому нехо трудно начать разговор, ради которого он позвал огненного мага сюда. Некоторое время молчал и Кэльх, щурясь на огонь. Присматривал за оставшимся во дворе учеником, прислушивался к отзвукам пламени.
— Вы хотели поговорить о сыне, нехо Аирэн?
— Не совсем, — нехо сцепил пальцы перед собой, собираясь с мыслями. — Я в долгу перед вами, этин Кэльх. И не один раз, а уже четырежды. Я не люблю неоплаченных догов, но эти, безусловно, оплатить будет почти невозможно. Жизни Аэно и Леаты, то, что вы не позволили Айто стать убийцей брата, спасение Эфара — да-да, я способен увидеть, что урожаи на скудных землях майората внезапно стали просто невероятными, что винодельни долины Майтан с трудом справились с обильнейшим урожаем винограда, а на Большую медовую ярмарку этой осенью привезли столько меда, что хватило всем, а не только тем, кто успел в первый день.
— Нехо, прозвища не даются просто так. Меня прозвали Хранителем — и я храню все, что оказывается рядом. Как могу, как умею… Это не стоит благодарности.
— И ничего не просите взамен? — нехо пытливо вгляделся в него, а потом огорошил вопросом, не дав ответить на предыдущий: — Вы знаете, что Аэно со всем пылом юности в вас влюблен?
Страница 47 из 113
