Фандом: Ориджиналы. Судьбу твою определяет множество условностей. Есть долг перед родом, перед людьми, живущими на землях майората, перед своей совестью. А еще есть долг перед землей, на которой ты родился и вырос. И, когда тебя разрывает надвое противоречие меж долгом и любовью, выбирать больно и безумно тяжело. Что ты выберешь, прощаясь с детством, нехин?
Добавить в моё избранное
418 мин, 39 сек 18168
Сидеть так, рассказывая, вглядываясь в лицо закрывшего глаза учителя, было настолько хорошо, что ненадолго в сторону отступило все: и случившееся днем, и стылые ветра Неаньяла, и завтрашний Совет. Когда рука Кэльха обмякла, Аэно осторожно уложил её поверх одеяла. Постоял несколько мгновений, склонившись над кроватью, борясь с желанием сделать еще что-то, прикоснуться еще как-нибудь и, пересилив себя, вышел.
На Совет Аэно ехал, пытаясь успокоиться хотя бы мерным дыханием. Было страшно, не так, как вчера за учителя, иначе. Он боялся, что подведет отца, что не сумеет достойно рассказать о случившемся, что сделал, все-таки, что-то не так… Понимание, что он нигде не ошибся, не запятнал свой огонь, как говорил Кэльх, помогало, но слабо, пока не накатывала очередная волна паники. В конце концов Аэно загнал себя в какое-то странное полусозерцательное состояние и отпустил поводья, позволив коню двигаться вместе с отрядом, сам смотря вперед, туда, где на центральном острове города поднимались к небу шпили Круга Чистых. Громадное здание действительно было выстроено кольцом, причем стены его состояли сплошь из заслоняющих друг друга арок, ярус за ярусом взлетающих все выше, так, что центральный зал возносился над городом, будто замковая башня.
Здесь свистел ветер, здесь кольцом замыкалась текущая по неширокому рву вода. Здесь было место силы, и, шагнув следом за отцом на переброшенный через ров каменный мостик, Аэно сглотнул, не чувствуя нигде огня. Только тот, что горел в нем и в Кэльхе.
Напротив арок стояли неудобные даже на вид, наверняка ледяные на ощупь мраморные кресла. Кто-то когда-то подобрал камень так, что ровно половина была белоснежной, искрящейся даже на зимнем солнце, а вторая неуловимо отливала голубоватыми бликами. По этому камню будто волна шла, стоило взглянуть под иным углом. Кресла чередовались, и были заняты все, кроме двух. К одному направился нехо Аирэн — он был в праве сесть на свое место. Еще одно, тоже белоснежное, оставалось пустым. В круге же было почти тесно: там стояли сразу несколько группок людей, стремящихся держаться подальше друг от друга.
Одиноко возвышался какой-то долговязый мужчина, взирающий на все со скучающим видом. Воздушник, нехо, он вообще непонятно что тут забыл. Отдельно стоял Аэно с семейством, стараясь сдвинуться так, чтобы закрыть от ветра ежащуюся сестру, которую мать укутала в шаль по самые уши. Отдельно два Стража охраняли еще одного воздушника непонятного рода-племени. И отдельно другая пара караулила сразу троих: пожилых нехо с нейхой и похожую на них лицом женщину, явно нейхини. Видимо, это и были представители рода анн-Мальма.
Вынырнув из своего отстранения, Аэно сперва вскипел: это из-за них едва не умерли матушка и Ниилела, он сам, брат и Кэльх. Но воспитание взяло верх над чувствами привычно быстро, и он принялся рассматривать анн-Мальма внимательнее, отмечая какой-то изможденно-растерянный вид нейхини, бессильную злобу в глазах ее матери, когда та глянула на нейху Леату, озлобленно-отчаянный взгляд нехо анн-Мальма. Потихоньку пришло понимание: сыновей у него нет, иначе стояли бы здесь же. Может быть, были еще дочери, но раз их нет тут, значит, после замужества ушли в другие рода. Выходит, когда-то великий Чистейший род захирел настолько, что решился на все содеянное?
Один из нехо поднялся с белого кресла, кашлянул. Ветер взвился вокруг него и, когда он заговорил, разнес слова по всему залу.
— Сегодня я, нехо Этэн анн-Иньяр, избран Голосом Круга. И первое, что я скажу: род анн-Мальма, согласно решению Круга, теряет статус Чистейшего. Нехо Имиль анн-Мальма более не достоин входить в наши ряды. Его место займет нехо Лисаль анн-Морис.
Одиноко стоящий нехо поклонился присутствующим и поднялся к пустующему креслу, где устроился с прежним отрешенным видом. Назначение в Круг не стало для него секретом, теперь даже Аэно понимал, что за чем-то иным его сюда вызвать не могли. Неполный Круг не имеет права принимать решения, пока его ряды не будут восполнены.
— Круг, я спрашиваю: какова судьба бастарда рода анн-Мальма, убийцы, покушавшегося на жизнь нехина Айто анн-Теалья анн-Эфар?
Вопрос явно был почти риторический: один за одним нехо резким жестом опускали руку, вынося ясный без слов приговор. Когда весь Круг принял единогласное решение, преступник молча задергался, разевая рот, как выпавший из гнезда птенец, и Аэно узнал одно из заклятий воздушников: невидимые и неощутимые ни для кого, кроме пленника, кляп и путы не позволяли ему оправдаться или кинуться на судий и свидетелей. Голос Круга, глядя вовсе не на отца Аэно, сказал:
— Выбор способа казни за пострадавшими.
— Я доверяю палачу Круга, — ровно ответил нехо Аирэн. Мать и сестра вообще промолчали, но Аэно должен был отвечать, и он, только на миг вспомнив о том, что чувствовал на Ступени Мааха, побледнел, сглотнул подкативший к горлу ком и повторил слова отца.
На Совет Аэно ехал, пытаясь успокоиться хотя бы мерным дыханием. Было страшно, не так, как вчера за учителя, иначе. Он боялся, что подведет отца, что не сумеет достойно рассказать о случившемся, что сделал, все-таки, что-то не так… Понимание, что он нигде не ошибся, не запятнал свой огонь, как говорил Кэльх, помогало, но слабо, пока не накатывала очередная волна паники. В конце концов Аэно загнал себя в какое-то странное полусозерцательное состояние и отпустил поводья, позволив коню двигаться вместе с отрядом, сам смотря вперед, туда, где на центральном острове города поднимались к небу шпили Круга Чистых. Громадное здание действительно было выстроено кольцом, причем стены его состояли сплошь из заслоняющих друг друга арок, ярус за ярусом взлетающих все выше, так, что центральный зал возносился над городом, будто замковая башня.
Здесь свистел ветер, здесь кольцом замыкалась текущая по неширокому рву вода. Здесь было место силы, и, шагнув следом за отцом на переброшенный через ров каменный мостик, Аэно сглотнул, не чувствуя нигде огня. Только тот, что горел в нем и в Кэльхе.
Напротив арок стояли неудобные даже на вид, наверняка ледяные на ощупь мраморные кресла. Кто-то когда-то подобрал камень так, что ровно половина была белоснежной, искрящейся даже на зимнем солнце, а вторая неуловимо отливала голубоватыми бликами. По этому камню будто волна шла, стоило взглянуть под иным углом. Кресла чередовались, и были заняты все, кроме двух. К одному направился нехо Аирэн — он был в праве сесть на свое место. Еще одно, тоже белоснежное, оставалось пустым. В круге же было почти тесно: там стояли сразу несколько группок людей, стремящихся держаться подальше друг от друга.
Одиноко возвышался какой-то долговязый мужчина, взирающий на все со скучающим видом. Воздушник, нехо, он вообще непонятно что тут забыл. Отдельно стоял Аэно с семейством, стараясь сдвинуться так, чтобы закрыть от ветра ежащуюся сестру, которую мать укутала в шаль по самые уши. Отдельно два Стража охраняли еще одного воздушника непонятного рода-племени. И отдельно другая пара караулила сразу троих: пожилых нехо с нейхой и похожую на них лицом женщину, явно нейхини. Видимо, это и были представители рода анн-Мальма.
Вынырнув из своего отстранения, Аэно сперва вскипел: это из-за них едва не умерли матушка и Ниилела, он сам, брат и Кэльх. Но воспитание взяло верх над чувствами привычно быстро, и он принялся рассматривать анн-Мальма внимательнее, отмечая какой-то изможденно-растерянный вид нейхини, бессильную злобу в глазах ее матери, когда та глянула на нейху Леату, озлобленно-отчаянный взгляд нехо анн-Мальма. Потихоньку пришло понимание: сыновей у него нет, иначе стояли бы здесь же. Может быть, были еще дочери, но раз их нет тут, значит, после замужества ушли в другие рода. Выходит, когда-то великий Чистейший род захирел настолько, что решился на все содеянное?
Один из нехо поднялся с белого кресла, кашлянул. Ветер взвился вокруг него и, когда он заговорил, разнес слова по всему залу.
— Сегодня я, нехо Этэн анн-Иньяр, избран Голосом Круга. И первое, что я скажу: род анн-Мальма, согласно решению Круга, теряет статус Чистейшего. Нехо Имиль анн-Мальма более не достоин входить в наши ряды. Его место займет нехо Лисаль анн-Морис.
Одиноко стоящий нехо поклонился присутствующим и поднялся к пустующему креслу, где устроился с прежним отрешенным видом. Назначение в Круг не стало для него секретом, теперь даже Аэно понимал, что за чем-то иным его сюда вызвать не могли. Неполный Круг не имеет права принимать решения, пока его ряды не будут восполнены.
— Круг, я спрашиваю: какова судьба бастарда рода анн-Мальма, убийцы, покушавшегося на жизнь нехина Айто анн-Теалья анн-Эфар?
Вопрос явно был почти риторический: один за одним нехо резким жестом опускали руку, вынося ясный без слов приговор. Когда весь Круг принял единогласное решение, преступник молча задергался, разевая рот, как выпавший из гнезда птенец, и Аэно узнал одно из заклятий воздушников: невидимые и неощутимые ни для кого, кроме пленника, кляп и путы не позволяли ему оправдаться или кинуться на судий и свидетелей. Голос Круга, глядя вовсе не на отца Аэно, сказал:
— Выбор способа казни за пострадавшими.
— Я доверяю палачу Круга, — ровно ответил нехо Аирэн. Мать и сестра вообще промолчали, но Аэно должен был отвечать, и он, только на миг вспомнив о том, что чувствовал на Ступени Мааха, побледнел, сглотнул подкативший к горлу ком и повторил слова отца.
Страница 69 из 113
