Фандом: Гарри Поттер. Сириус не ищет способ все исправить, но этот способ находит его сам. И только Сириусу решать, воспользоваться им или нет.
Добавить в моё избранное
29 мин, 7 сек 1257
Лили выгибается под ним и подается навстречу, обвивает ногами. Все происходящее кажется очень естественным, и Сириус старательно гонит из головы мысли о Джеймсе. Потом снова целует Лили и делает первый толчок. Потом еще и еще, то ускоряясь, то усилием воли заставляя себя притормозить.
Лили дышит тяжело и часто, постанывает и просит еще. И Сириус держится, хотя ему уже кажется, что мир вокруг состоит только из яркого света и Лили. У нее закрыты глаза и прикушена губа, огненные волосы разметались по подушке, щеки окрасил румянец. Сириус смотрит на нее, и ему кажется, что он ослеплен — настолько она красива. А в следующий миг все тонет в озаряющей его сознание вспышке и меркнет. И на краю сознания Сириус слышит протяжный стон Лили.
В чувство его приводит хлопок двери. Сириус рывком садится на кровати и смотрит на задремавшую Лили, блаженно улыбающуюся во сне. Черт. Только бы не Джеймс! Сколько они проспали? Впрочем, не это сейчас самое важное. Сириус прислушивается к звукам за пологом, но сначала ничего не происходит. Спустя секунд тридцать раздается покашливание, а затем слышится голос Ремуса, судя по всему, так и не решившегося подойти ближе:
— Сириус, ты тут? Извини. Ты… э-э-э… камеру забыл в коридоре. Я тут положу. Извини.
Раздается звук закрывшейся двери, и Сириус с облегчением выдыхает. Кажется, пронесло. Но Джеймс может вернуться в любой момент, а он тактичностью Ремуса не обладает. Сириус наклоняется к Лили и мягко ее целует. Та распахивает глаза, несколько секунд смотрит на него, затем улыбается, краснеет и целует Сириуса в ответ.
— Кажется, мне пора, — шепчет она через мгновение и ловко выбирается из его объятий.
Сириус смотрит, как она быстро одевается и выскальзывает за дверь, и думает о том, что он самый паршивый друг на свете. Зато счастливый.
Ремус тогда все понял. Чертово обоняние оборотня, будь оно неладно. Запах Лили он узнал, наверное, еще за дверью спальни и заглянул, чтобы убедиться в своих предположениях. Сириус понял это не сразу. Сначала удивлялся, почему Ремус отдалился от него, почему стал избегать и старался уходить от любых разговоров.
А когда понял… А что он мог исправить? Ничего. Сириус попытался один раз поговорить с Ремусом, но тот прервал его на полуслове.
— Ты, видимо, думаешь, что тебе все дозволено, — холодно начал он, и именно в тот момент Сириус понял, что все уже не будет как раньше. Никогда. — Я не стал ничего говорить Джеймсу, но не ради тебя, а ради него. Он заслужил счастья с девушкой, которую любит больше жизни. И я надеюсь, что для Лили произошедшее между вами было просто ошибкой. А с тобой я больше не хочу разговаривать без крайней необходимости.
И Ремус ушел, даже не обернувшись. А Сириус остался стоять посреди коридора. Ремус был прав — именно ошибкой, видимо, Лили и считала произошедшее. Потому что тоже старательно избегала Сириуса с тех пор.
Если бы Джеймс не был ослеплен своей любовью, а Питер был поумнее, они бы обязательно что-нибудь заметили. Но они не заметили — или просто не захотели замечать. Хотя Сириус все равно постоянно чувствовал себя очень одиноким. Общаться близко с Джеймсом не давало чувство вины, с Питером — скука. Новые друзья были и вовсе ему не нужны.
Все эти воспоминания не приносили радости. К тому же кто-то начал настойчиво колотить в дверь, нарушая уединение. Когда выносить стук стало невозможно, Сириус рывком поднялся с кровати и рявкнул, дернув дверь на себя:
— Какого черта так долбиться? Не пошли бы вы все нахуй?
За дверью оказалась… Лили. Нет, конечно, не Лили — откуда бы ей взяться тут, в доме на Гриммо, спустя почти четырнадцать лет после собственной смерти? Но эта девушка, стоявшая на пороге его спальни, была так похожа на Лили. На его Лили — ту, которую видел только он.
Сириус потряс головой и прикрыл глаза, а когда снова распахнул их, обнаружил перед собой Джинни Уизли. Она смотрела на него с толикой беспокойства и, видимо, что-то говорила, но Сириус, погрузившись в свои ощущения, все пропустил.
— … зовет, — закончила Джинни и щелкнула у него перед носом пальцами. — Сириус, ты меня вообще слушаешь? Короче, я передала сообщение матери, дальше сами разбирайтесь, — она крутанулась на каблуках, отчего ее волосы взметнулись в воздухе, на секунду полыхнув ярким пламенем, и ушла вниз.
А Сириус застыл в дверном проеме, не в силах отделаться от наваждения. Никогда он не смотрел на Джинни Уизли под таким углом, но теперь… она стала выглядеть в его глазах совсем иначе. И, вспоминая все их встречи, коих было не так много, Сириус отмечал все больше сходств — жесты, слова, интонации. Да, у Джинни не было зеленых глаз Лили, остроты ее черт лица, но это ли было самым важным?
Конечно нет. Но можно ли судить о сходстве по нескольким коротким встречам? И вот этот вопрос волновал Сириуса достаточно сильно, чтобы заставить его собраться с мыслями, привести себя в порядок и спуститься вниз.
Лили дышит тяжело и часто, постанывает и просит еще. И Сириус держится, хотя ему уже кажется, что мир вокруг состоит только из яркого света и Лили. У нее закрыты глаза и прикушена губа, огненные волосы разметались по подушке, щеки окрасил румянец. Сириус смотрит на нее, и ему кажется, что он ослеплен — настолько она красива. А в следующий миг все тонет в озаряющей его сознание вспышке и меркнет. И на краю сознания Сириус слышит протяжный стон Лили.
В чувство его приводит хлопок двери. Сириус рывком садится на кровати и смотрит на задремавшую Лили, блаженно улыбающуюся во сне. Черт. Только бы не Джеймс! Сколько они проспали? Впрочем, не это сейчас самое важное. Сириус прислушивается к звукам за пологом, но сначала ничего не происходит. Спустя секунд тридцать раздается покашливание, а затем слышится голос Ремуса, судя по всему, так и не решившегося подойти ближе:
— Сириус, ты тут? Извини. Ты… э-э-э… камеру забыл в коридоре. Я тут положу. Извини.
Раздается звук закрывшейся двери, и Сириус с облегчением выдыхает. Кажется, пронесло. Но Джеймс может вернуться в любой момент, а он тактичностью Ремуса не обладает. Сириус наклоняется к Лили и мягко ее целует. Та распахивает глаза, несколько секунд смотрит на него, затем улыбается, краснеет и целует Сириуса в ответ.
— Кажется, мне пора, — шепчет она через мгновение и ловко выбирается из его объятий.
Сириус смотрит, как она быстро одевается и выскальзывает за дверь, и думает о том, что он самый паршивый друг на свете. Зато счастливый.
Ремус тогда все понял. Чертово обоняние оборотня, будь оно неладно. Запах Лили он узнал, наверное, еще за дверью спальни и заглянул, чтобы убедиться в своих предположениях. Сириус понял это не сразу. Сначала удивлялся, почему Ремус отдалился от него, почему стал избегать и старался уходить от любых разговоров.
А когда понял… А что он мог исправить? Ничего. Сириус попытался один раз поговорить с Ремусом, но тот прервал его на полуслове.
— Ты, видимо, думаешь, что тебе все дозволено, — холодно начал он, и именно в тот момент Сириус понял, что все уже не будет как раньше. Никогда. — Я не стал ничего говорить Джеймсу, но не ради тебя, а ради него. Он заслужил счастья с девушкой, которую любит больше жизни. И я надеюсь, что для Лили произошедшее между вами было просто ошибкой. А с тобой я больше не хочу разговаривать без крайней необходимости.
И Ремус ушел, даже не обернувшись. А Сириус остался стоять посреди коридора. Ремус был прав — именно ошибкой, видимо, Лили и считала произошедшее. Потому что тоже старательно избегала Сириуса с тех пор.
Если бы Джеймс не был ослеплен своей любовью, а Питер был поумнее, они бы обязательно что-нибудь заметили. Но они не заметили — или просто не захотели замечать. Хотя Сириус все равно постоянно чувствовал себя очень одиноким. Общаться близко с Джеймсом не давало чувство вины, с Питером — скука. Новые друзья были и вовсе ему не нужны.
Все эти воспоминания не приносили радости. К тому же кто-то начал настойчиво колотить в дверь, нарушая уединение. Когда выносить стук стало невозможно, Сириус рывком поднялся с кровати и рявкнул, дернув дверь на себя:
— Какого черта так долбиться? Не пошли бы вы все нахуй?
За дверью оказалась… Лили. Нет, конечно, не Лили — откуда бы ей взяться тут, в доме на Гриммо, спустя почти четырнадцать лет после собственной смерти? Но эта девушка, стоявшая на пороге его спальни, была так похожа на Лили. На его Лили — ту, которую видел только он.
Сириус потряс головой и прикрыл глаза, а когда снова распахнул их, обнаружил перед собой Джинни Уизли. Она смотрела на него с толикой беспокойства и, видимо, что-то говорила, но Сириус, погрузившись в свои ощущения, все пропустил.
— … зовет, — закончила Джинни и щелкнула у него перед носом пальцами. — Сириус, ты меня вообще слушаешь? Короче, я передала сообщение матери, дальше сами разбирайтесь, — она крутанулась на каблуках, отчего ее волосы взметнулись в воздухе, на секунду полыхнув ярким пламенем, и ушла вниз.
А Сириус застыл в дверном проеме, не в силах отделаться от наваждения. Никогда он не смотрел на Джинни Уизли под таким углом, но теперь… она стала выглядеть в его глазах совсем иначе. И, вспоминая все их встречи, коих было не так много, Сириус отмечал все больше сходств — жесты, слова, интонации. Да, у Джинни не было зеленых глаз Лили, остроты ее черт лица, но это ли было самым важным?
Конечно нет. Но можно ли судить о сходстве по нескольким коротким встречам? И вот этот вопрос волновал Сириуса достаточно сильно, чтобы заставить его собраться с мыслями, привести себя в порядок и спуститься вниз.
Страница 3 из 8
