Отвергнутые

Чёрт по­бери, до че­го же глу­по по­палась!

К чес­ти Гри­да, он не рас­хо­хотал­ся: тя­жело встал, вып­ря­мил­ся, не­тороп­ли­во по­тянул­ся, по­дошёл поб­ли­же, мол­ча по­мог рас­пра­вить спу­тав­ший­ся по­дол и рез­ко одёр­нул мя­тую ру­баш­ку на по­розо­вев­шей от хо­лода и сму­щения Мар­тель.

— Прос­ту­дишь­ся — прибью, — не без нас­мешки соч­но щёл­кнул он её по об­ветрен­но­му лбу.

Де­вуш­ку одо­лева­ли са­мые раз­но­об­разные, нас­ту­па­ющие од­но на дру­гое неп­ри­ят­ные чувс­тва, по­ка они бре­ли по ед­ва про­топ­танной тро­пин­ке вверх, до вре­мен­но­го при­юта, — то на­чина­ла го­лосить глу­боко зап­ря­тан­ная чис­то де­вичья оби­да, то прос­ве­чива­ла за­поз­да­лая не­понят­ная приз­на­тель­ность. И тёп­лое, чуть су­хое ощу­щение — ког­да Грид, оп­равляя её ру­баху, на не­уло­вимый миг чуть за­дер­жал ла­донь на её пле­че, с ко­торо­го сполз ра­зод­ранный во­рот, об­на­жая та­ту­иро­ван­ную ко­жу.

— Пат­ро-он… — не сра­зу нег­ромко ок­ликну­ла Мар­тель.

— М-м? — Грид от­вле­чён­но обер­нулся — и от­шатнул­ся, ин­стинктив­но заж­му­рив­шись от хлёс­тко охо­лонув­шей ску­лу и ще­ку звон­кой жгу­чей оп­ле­ухи.

За­шипев сквозь сжа­тые зу­бы от неп­ри­ят­ной бо­ли и по­терев го­рящую ску­лу, он не без опас­ки по­косил­ся на де­вуш­ку: Мар­тель, нап­рягшись все­ми жи­лами, как змея пе­ред брос­ком, хму­ро зыр­ка­ла на не­го ис­подлобья, кол­ко още­тинив­шись и сжав силь­ный ку­лак.

— Ка­кого чёр­та ты на ме­ня смот­рел? — поч­ти раз­дра­жён­но от­ве­сила Мар­тель.

— По­тому что у ме­ня есть гла­за, — ух­мыль­нул­ся он.

Мар­тель при­куси­ла гу­бы и по­дума­ла, что ви­нить здо­рово­го муж­чи­ну в та­ких впол­не ес­тес­твен­ных при­хотях бу­дет как ми­нимум не­умес­тно. Но оби­да ос­та­лась.

Грид не без опас­ки смот­рел на неё ис­ко­са, не сбав­ляя шаг и отс­тра­нён­но по­тирая ушиб­ленную ску­лу: ру­ка у быв­шей сол­дат­ской дев­чонки бы­ла да­же по его мер­ке тя­жёлая, с от­хлёс­том би­ла, да­ром что пле­чи не муж­ские — дев­чачьи.

— Че­го ты сер­дишь­ся? Что-то ещё учу­дишь, а? Ещё ра­зик для ров­но­го счё­та не зас­ве­тишь? Веч­но ты де­рёшь­ся! Мо­жет, у ме­ня и так тот шрам на кис­ти на­дол­го ос­та­нет­ся.

— Мне по жен­ско­му дур­но бы­ло, — не­хотя бур­кну­ла Мар­тель. — И во­об­ще шра­мы му­жика кра­сят, за­был?

— Вот ведь… — Грид, зап­нувшись, в сер­дцах не­пони­ма­юще от­махнул­ся и за­катил гла­за. — Неб­ла­годар­ная ж ты ба­ба! Что это за гор­дость, ког­да дев­ка рас­по­лосо­вала?! А ку­сать-то ме­ня бы­ло за­чем, ког­да я те­бя в зап­рошлом ме­сяце из ов­ра­га вы­тянуть хо­тел?

— Мо­жет, я бы и са­ма вы­лез­ла. — Ку­лаки у де­вуш­ки от­ча­ян­но че­сались: по­чему-то очень хо­телось, в са­мом де­ле, со всей си­лой зас­ве­тить ещё ра­зок за эту неп­ро­ходи­мую наг­лость и на­конец от­ве­тить на все мел­кие дей­ствия с его сто­роны, слу­чив­ши­еся за пос­ледние па­ру ме­сяцев, явс­твен­но от­ме­чен­ные вес­ким зна­ком не­вин­но­го по­хабс­тва.

— Не вы­лез­ла бы, ду­ра! Глу­бину пом­нишь? — вски­пел Грид. — Че­го ты во­об­ще ту­да ска­тилась?!

— Вот и не­ча бы­ло тог­да за ру­баш­ку ни­же гор­ла хва­тать! За ру­ку бы сгрёб или там за пле­чо, а так! Ну те­бя! — Мар­тель оби­делась, внут­ренне до­садуя на се­бя за тог­дашнюю при­род­ную бес­по­мощ­ность — ведь из-за это­го у неё зак­ру­жилась го­лова, из-за это­го она, не ус­то­яв, по­чувс­тво­вала, что у неё сво­дит в бёд­рах тя­гучей, на­гоня­ющей тош­но­ту вспых­нувшей лип­кой болью, и со­об­ра­зила слу­чив­ше­еся, толь­ко не­ук­лю­же ска­тив­шись на чет­ве­рень­ках на дно при­дорож­ной ка­навы. — Всё рав­но по­том Ама­то вы­тас­ки­вал. — С тру­дом зас­та­вила се­бя сдер­жать не­хоро­шее сло­во с то­ном, весь­ма проз­рачно на­мека­ющим по­мол­чать, за­куси­ла во рту тя­гос­тное и ко­рот­кое по­яс­не­ние — мол, при­выч­ка жен­ской на­туры, бо­лез­ненно вгрыз­ша­яся не­гашё­ная ре­ак­ция на шо­рох, — гор­де­ливо фыр­кну­ла и от­верну­лась.

Сол­нце уже дав­но вы­кати­лось из-за хол­мов, за­ливая тра­ву и до­рогу зо­лотис­тым све­том, в пес­ке, ис­топтан­ном сот­ня­ми ша­гов, не­замет­но, но ощу­тимо ве­сомо ше­вели­лись тя­жёлые сол­нечные лу­чи, и ру­гать­ся уже не хо­телось — та­кая кра­сота со­вер­шенно не бы­ла соз­да­на для то­го, чтоб при ней мож­но бы­ло чуть ли не под­ни­мать на ко­го-то ру­ку. Но Мар­тель всё рав­но уп­ря­мо дер­жа­лась на рас­сто­янии, пе­река­тывая ка­меш­ки под бо­тин­ка­ми, уп­ря­мо на­дув­шись, су­нув ку­лаки в ог­ромные кар­ма­ны сол­дат­ских шта­нов и от­ста­вив в сто­роны ос­трые лок­ти в за­катан­ных ру­кавах.

И Грид ока­зал­ся ум­нее, чем она — поп­росту рас­хо­хотал­ся.

— А мо­жет, я прос­то ре­шил умыть­ся? Или же мне сна­чала прос­то взбре­ло в го­лову пос­мотреть, ку­да ты смо­талась?