Фандом: Гарри Поттер. Бывает, мы опаздываем на работу, учёбу, встречу, и в нашей жизни от этого ничего не меняется.Вот и она опоздала… Опоздала ровно на минуту! Ворота её ада захлопнулись прямо перед ней, не давая больше возможности вырваться… Вторая история цикла «Плач феникса».
Добавить в моё избранное
21 мин, 6 сек 6091
Кассандра открыла глаза, аккуратно, чтобы не разбудить спящего рядом с ней, потянулась, встала с огромной, королевских размеров кровати и подошла к окну посмотреть, что происходит. За воротами замка Малфоев, где сейчас находилась девушка, творилось что-то невообразимое: люди толпились на запруженной площади, заполняющейся каждую минуту новоприбывшими; отовсюду доносились неприлично громкие возгласы и гогот; кто-то, размахивая руками, распевал какую-то грубую песню; другие, снуя по всей площади, разыскивали знакомых и громко их приветствовали… В общем, народ, судя по всему, веселился до сумасшествия, ничуть не задумываясь о каких-либо правилах этикета. Кассандра уже хотела прикрыть массивное окно, когда с кровати донёсся недовольный голос:
— Что ты делаешь, магглофилка?
Девушка усмехнулась: слово «магглофилка» в устах Малфоя звучало всё равно как«красивая умная девочка», а по сему употреблялось оно довольно редко. Ещё одним более или менее «нежным» эпитетом было«грязнокровка». Вообще-то, Кассандра Паурэли была чистокровной волшебницей, но Малфоев это обстоятельство мало волновало, тем более, что эта семья обычно не имела привычки спрашивать своих пленных, как им нравится, чтобы их называли. Все остальные обращения, из которых самым скромным было, пожалуй, «сучка гриффиндорская», к ряду нормативной лексики давно и безнадёжно отношения не имели.
— Хотела закрыть окно, слишком шумно, — тихо ответила она.
— Не надо. Иди сюда.
Слова прозвучали как приказ, чему удивляться было также глупо: в этом доме никогда не просили, здесь только приказывали и очень сурово карали за невыполнение. Кассандра едва заметно вздохнула и покорно подошла к кровати. Она знала, что сейчас будет — так происходило почти каждое утро вот уже второй месяц. Малфой без лишних церемоний резко рванул вверх её шёлковую ночную сорочку. Завязки, вместо того, чтобы развязаться, оторвались, а ткань довольно сильно затрещала. «Какой раз уже мне приходится над ней колдовать», — отдалённо подумала Паурэли, глядя как Драко освобождается от своей ночной одежды. Она должна была не пропустить момент, когда он избавится от неё полностью; если такое случалось, девушка обычно всегда покидала спальню в синяках и крови. Вот и сейчас он отбросил футболку и выжидающе смотрел на волшебницу. Кассандра тяжело вздохнула, но на лице не отразилось ни одной эмоции (она училась этому недели), встала на колени, протянула руки и аккуратно прикоснулась к члену Драко. Уже привычными движениями начала массировать, возбуждая его, а потом, всё также стараясь не выдать своих внутренних ощущений, взяла в рот и продолжила ласки. Спустя какое-то время, видимо достаточно возбудившись, он оттянул за волосы её голову и втащил на кровать. Девушка и сама поспешила лечь в нужную позу (то есть на спину, раскинув руки и раздвинув ноги), чтобы не испытывать боли оттого, что её тянут за волосы. В конце концов, она уже наизусть знала каждое следующее действие и лишь бесстрастно наблюдала, как Драко берёт палочку и взмахивает, привязывая её к кровати. Он всегда так делал: она не должна была шевелить руками или ногами, лишь двигаться бёдрами ему навстречу. Он подложил руки под неё, и ногти больно впились в ягодицы; на аристократическом лице с тонкими чертами застыла гримаса извращённого удовольствия. Он вошёл сразу же, грубо, резкими толчками погружаясь всё глубже и глубже. Кассандру никто никогда не спрашивал, какое адское мучение доставляет ей это ежеутреннее насилие. Об этом она не могла рассказать даже Розалии — очень пожилой ведьме, служанке Малфоев, приглядывающей за садом. В этом доме Розалия была единственным человеком, кто любил и понимал Кассандру, с кем девушка могла тайком поговорить. Не долго, несколько минут, но даже это приносило облегчение. Женщина всегда гладила её по голове и приговаривала хрипловатым старческим голосом:
— Ничего, деточка, всё обязательно изменится, вот увидишь.
Сейчас, двигаясь в такт движениям Малфоя и изображая неземное наслаждение громкими стонами, Сандра повторяла про себя одну единственную мысль, которая приходила к ней постоянно во время таких вот сексуальных «забав»: «Мерлин, ну когда же это закончится?! Ну давай же, давай, кончай уже! Господи, да сколько можно!» Всему когда-то приходит конец, насытился и Драко. Член из влагалища переместился ко рту девушки: он всегда кончал ей в рот, а ей приходилось покорно повиноваться этой его прихоти, сдерживаясь из последних сил, чтобы не разрыдаться прямо при нём (в первый раз за слёзы её, полностью раздетую, на трое суток посадили в одну из камер в подземелье, где она ужасно промёрзла и в итоге заработала воспаление матки, так что сестре пришлось отпаивать её зельями, иначе она была бы непригодна для игр Малфоя из-за постоянных болей).
— А ты неплохая шлюха, — задумчиво-издевательским тоном заметил бывший слизеринец, — по крайней мере, с обязанностями хорошо справляешься, научилась не совершать глупых поступков…
— Что ты делаешь, магглофилка?
Девушка усмехнулась: слово «магглофилка» в устах Малфоя звучало всё равно как«красивая умная девочка», а по сему употреблялось оно довольно редко. Ещё одним более или менее «нежным» эпитетом было«грязнокровка». Вообще-то, Кассандра Паурэли была чистокровной волшебницей, но Малфоев это обстоятельство мало волновало, тем более, что эта семья обычно не имела привычки спрашивать своих пленных, как им нравится, чтобы их называли. Все остальные обращения, из которых самым скромным было, пожалуй, «сучка гриффиндорская», к ряду нормативной лексики давно и безнадёжно отношения не имели.
— Хотела закрыть окно, слишком шумно, — тихо ответила она.
— Не надо. Иди сюда.
Слова прозвучали как приказ, чему удивляться было также глупо: в этом доме никогда не просили, здесь только приказывали и очень сурово карали за невыполнение. Кассандра едва заметно вздохнула и покорно подошла к кровати. Она знала, что сейчас будет — так происходило почти каждое утро вот уже второй месяц. Малфой без лишних церемоний резко рванул вверх её шёлковую ночную сорочку. Завязки, вместо того, чтобы развязаться, оторвались, а ткань довольно сильно затрещала. «Какой раз уже мне приходится над ней колдовать», — отдалённо подумала Паурэли, глядя как Драко освобождается от своей ночной одежды. Она должна была не пропустить момент, когда он избавится от неё полностью; если такое случалось, девушка обычно всегда покидала спальню в синяках и крови. Вот и сейчас он отбросил футболку и выжидающе смотрел на волшебницу. Кассандра тяжело вздохнула, но на лице не отразилось ни одной эмоции (она училась этому недели), встала на колени, протянула руки и аккуратно прикоснулась к члену Драко. Уже привычными движениями начала массировать, возбуждая его, а потом, всё также стараясь не выдать своих внутренних ощущений, взяла в рот и продолжила ласки. Спустя какое-то время, видимо достаточно возбудившись, он оттянул за волосы её голову и втащил на кровать. Девушка и сама поспешила лечь в нужную позу (то есть на спину, раскинув руки и раздвинув ноги), чтобы не испытывать боли оттого, что её тянут за волосы. В конце концов, она уже наизусть знала каждое следующее действие и лишь бесстрастно наблюдала, как Драко берёт палочку и взмахивает, привязывая её к кровати. Он всегда так делал: она не должна была шевелить руками или ногами, лишь двигаться бёдрами ему навстречу. Он подложил руки под неё, и ногти больно впились в ягодицы; на аристократическом лице с тонкими чертами застыла гримаса извращённого удовольствия. Он вошёл сразу же, грубо, резкими толчками погружаясь всё глубже и глубже. Кассандру никто никогда не спрашивал, какое адское мучение доставляет ей это ежеутреннее насилие. Об этом она не могла рассказать даже Розалии — очень пожилой ведьме, служанке Малфоев, приглядывающей за садом. В этом доме Розалия была единственным человеком, кто любил и понимал Кассандру, с кем девушка могла тайком поговорить. Не долго, несколько минут, но даже это приносило облегчение. Женщина всегда гладила её по голове и приговаривала хрипловатым старческим голосом:
— Ничего, деточка, всё обязательно изменится, вот увидишь.
Сейчас, двигаясь в такт движениям Малфоя и изображая неземное наслаждение громкими стонами, Сандра повторяла про себя одну единственную мысль, которая приходила к ней постоянно во время таких вот сексуальных «забав»: «Мерлин, ну когда же это закончится?! Ну давай же, давай, кончай уже! Господи, да сколько можно!» Всему когда-то приходит конец, насытился и Драко. Член из влагалища переместился ко рту девушки: он всегда кончал ей в рот, а ей приходилось покорно повиноваться этой его прихоти, сдерживаясь из последних сил, чтобы не разрыдаться прямо при нём (в первый раз за слёзы её, полностью раздетую, на трое суток посадили в одну из камер в подземелье, где она ужасно промёрзла и в итоге заработала воспаление матки, так что сестре пришлось отпаивать её зельями, иначе она была бы непригодна для игр Малфоя из-за постоянных болей).
— А ты неплохая шлюха, — задумчиво-издевательским тоном заметил бывший слизеринец, — по крайней мере, с обязанностями хорошо справляешься, научилась не совершать глупых поступков…
Страница 3 из 6
