Фандом: Гарри Поттер. Бывает, мы опаздываем на работу, учёбу, встречу, и в нашей жизни от этого ничего не меняется.Вот и она опоздала… Опоздала ровно на минуту! Ворота её ада захлопнулись прямо перед ней, не давая больше возможности вырваться… Вторая история цикла «Плач феникса».
Добавить в моё избранное
21 мин, 6 сек 6097
Кассандра промолчала. Её мучитель встал с кровати и взмахнул палочкой, призывая чёрные брюки, белую рубашку и чёрную атласную мантию.
— По какому случаю ты так наряжаешься? — осторожно поинтересовалась колдунья.
Вообще-то, Малфои не любили, когда у них что-либо спрашивали пленные, но когда Драко был в хорошем настроении, он отвечал, можно сказать даже любезно (в пределах Малфоевской любезности, разумеется).
— Сегодня вечером намечается большой праздник. Я иду к ним.
Он махнул рукой в сторону окна, за которым гам нарастал всё больше, соответствуя количеству развлекающихся.
There is no reason for you to linger
You're grieving deeply but still moving on
Приведя себя в порядок (Драко всегда требовалось для этого не более пяти минут), он вышел из спальни, не сказав больше ни слова (ещё один факт, которому глупо удивляться в доме знаменитейшего и чистокровнейшего в колдовском мире семейства). Кассандра быстро вскочила, не желая больше ни минуты здесь оставаться, выбежала вслед за ним и бегом бросилась в свою комнату. Пробежав почти половину огромного замка, она распахнула тяжёлую деревянную дверь, вбежала в спальню, упала на кровать и зарыдала почти в голос, уткнувшись в подушку. Каждый день она задавала себе один и тот же вопрос: откуда у неё брались силы терпеть всё то, что она терпела? Все эти издевательства, унижения, муки и насилие, насилие, насилие… Дни, до мельчайших деталей похожие друг на друга, казалось, слились в один бесконечный, словно кто-то возвращает её назад с помощью маховика времени, заставляя снова и снова переживать весь этот ужас. И всё с той самой ночи в Хогвартсе, когда Гарри Поттер всё-таки был взят в плен и отправлен в Азкабан Тёмным Лордом; а остальных учеников: кого зверски убили пытками (в основном это были магглорождённые), кого взяли в плен и либо тоже отправили в Азкабан, либо поступили как с Кассандрой — раздали привилегированным в тёмных кругах чистокровным семьям, вроде Малфоев, в качестве этаких домашних эльфов, а девушек — сексуальных рабынь. Паурэли понимала, что ей ещё грех жаловаться — другим в тысячу раз хуже. В некотором роде благодаря сестре, которая таки перешла на тёмную сторону (правда, насколько Сандре было известно, метки не получила), она жила очень даже неплохо. Она занимала нормальную комнату, тогда как другие — сидели в холодных подземных камерах, прикованные цепями; её практически не наказывали, если не считать первых дней, когда она не захотела покориться, услышав заявление Люциуса, что теперь её обязанность доставлять Драко удовольствие, когда он этого пожелает. Иногда Кассандра думала, что сестра, наверное, всё же чувствует хоть какую-то кровную связь между ними: она приходила в подземелья, когда пленница лежала там избитая, истекая кровью, и уговаривала принять свою судьбу и не глупить, как все Гриффиндорцы. «Пойми, Сандра, ты уже ничего не изменишь. Тёмный Лорд победит! Нужно сейчас вести себя хорошо, чтобы потом получить то, что хочешь», — говорила Кандида, глядя на сестру как на ничего непонимающую маленькую девочку.
Неизвестно, так ли Кандиду заботило здоровье и состояние сестры, или она просто не хотела лишиться хорошей репутации и уважения в семье Малфоев. Да, Канди была на особом счету, избранной, так сказать, поэтому для Кассандры делались некоторые незначительные поблажки. Долго думая, девушка наконец решила, что если её так каждый день будут избивать, сбежать она точно не сможет. «Нужно смириться, временно смириться… Показать, только внешне, что я согласна играть по их правилам, а самой разрабатывать план побега»… Волшебница не знала, как связаться с оставшимися в живых членами Ордена Феникса. Она пыталась выспросить хоть какую-то информацию у матери, которую по уговорам Кандиды тоже переселили в замок Малфоев (отец, к сожалению, погиб в бою), но та, похоже, смирилась по-настоящему и тихонько шептала дочери, чтобы она перестала думать о глупостях.
— Ты уже ничего не сделаешь, Сандра. Пожалуйста, ну давай жить спокойно, иначе они убьют и нас, неужели тебе этого хочется?
Мать Кассандры всю жизнь была слишком мягкохарактерной, неудивительно, что ей было проще безропотно выполнять грязную работу и тихо молчать. Но Кассандра не хотела проживать дни, не принадлежащие ей, до конца жизни зависеть от этого грязного, отвратительного аристократа-ублюдка, животные страсти которого ей приходилось удовлетворять.
Down in the street they're all singing and shouting
Staying alive though the city is dead
Hiding their shame behind hollow laughter
While you are crying alone on your bed
Шум за окном становился уже почти невыносимым, и где-то, за завесой более насущных мыслей, мелькнуло сожаление, что окно её комнаты выходит на ту же сторону, что и в спальне Драко. Вцепившись в подушку, словно в спасительную соломинку, и содрогаясь от рыданий, девушка в то же время судорожно пыталась придумать хоть что-нибудь.
— По какому случаю ты так наряжаешься? — осторожно поинтересовалась колдунья.
Вообще-то, Малфои не любили, когда у них что-либо спрашивали пленные, но когда Драко был в хорошем настроении, он отвечал, можно сказать даже любезно (в пределах Малфоевской любезности, разумеется).
— Сегодня вечером намечается большой праздник. Я иду к ним.
Он махнул рукой в сторону окна, за которым гам нарастал всё больше, соответствуя количеству развлекающихся.
There is no reason for you to linger
You're grieving deeply but still moving on
Приведя себя в порядок (Драко всегда требовалось для этого не более пяти минут), он вышел из спальни, не сказав больше ни слова (ещё один факт, которому глупо удивляться в доме знаменитейшего и чистокровнейшего в колдовском мире семейства). Кассандра быстро вскочила, не желая больше ни минуты здесь оставаться, выбежала вслед за ним и бегом бросилась в свою комнату. Пробежав почти половину огромного замка, она распахнула тяжёлую деревянную дверь, вбежала в спальню, упала на кровать и зарыдала почти в голос, уткнувшись в подушку. Каждый день она задавала себе один и тот же вопрос: откуда у неё брались силы терпеть всё то, что она терпела? Все эти издевательства, унижения, муки и насилие, насилие, насилие… Дни, до мельчайших деталей похожие друг на друга, казалось, слились в один бесконечный, словно кто-то возвращает её назад с помощью маховика времени, заставляя снова и снова переживать весь этот ужас. И всё с той самой ночи в Хогвартсе, когда Гарри Поттер всё-таки был взят в плен и отправлен в Азкабан Тёмным Лордом; а остальных учеников: кого зверски убили пытками (в основном это были магглорождённые), кого взяли в плен и либо тоже отправили в Азкабан, либо поступили как с Кассандрой — раздали привилегированным в тёмных кругах чистокровным семьям, вроде Малфоев, в качестве этаких домашних эльфов, а девушек — сексуальных рабынь. Паурэли понимала, что ей ещё грех жаловаться — другим в тысячу раз хуже. В некотором роде благодаря сестре, которая таки перешла на тёмную сторону (правда, насколько Сандре было известно, метки не получила), она жила очень даже неплохо. Она занимала нормальную комнату, тогда как другие — сидели в холодных подземных камерах, прикованные цепями; её практически не наказывали, если не считать первых дней, когда она не захотела покориться, услышав заявление Люциуса, что теперь её обязанность доставлять Драко удовольствие, когда он этого пожелает. Иногда Кассандра думала, что сестра, наверное, всё же чувствует хоть какую-то кровную связь между ними: она приходила в подземелья, когда пленница лежала там избитая, истекая кровью, и уговаривала принять свою судьбу и не глупить, как все Гриффиндорцы. «Пойми, Сандра, ты уже ничего не изменишь. Тёмный Лорд победит! Нужно сейчас вести себя хорошо, чтобы потом получить то, что хочешь», — говорила Кандида, глядя на сестру как на ничего непонимающую маленькую девочку.
Неизвестно, так ли Кандиду заботило здоровье и состояние сестры, или она просто не хотела лишиться хорошей репутации и уважения в семье Малфоев. Да, Канди была на особом счету, избранной, так сказать, поэтому для Кассандры делались некоторые незначительные поблажки. Долго думая, девушка наконец решила, что если её так каждый день будут избивать, сбежать она точно не сможет. «Нужно смириться, временно смириться… Показать, только внешне, что я согласна играть по их правилам, а самой разрабатывать план побега»… Волшебница не знала, как связаться с оставшимися в живых членами Ордена Феникса. Она пыталась выспросить хоть какую-то информацию у матери, которую по уговорам Кандиды тоже переселили в замок Малфоев (отец, к сожалению, погиб в бою), но та, похоже, смирилась по-настоящему и тихонько шептала дочери, чтобы она перестала думать о глупостях.
— Ты уже ничего не сделаешь, Сандра. Пожалуйста, ну давай жить спокойно, иначе они убьют и нас, неужели тебе этого хочется?
Мать Кассандры всю жизнь была слишком мягкохарактерной, неудивительно, что ей было проще безропотно выполнять грязную работу и тихо молчать. Но Кассандра не хотела проживать дни, не принадлежащие ей, до конца жизни зависеть от этого грязного, отвратительного аристократа-ублюдка, животные страсти которого ей приходилось удовлетворять.
Down in the street they're all singing and shouting
Staying alive though the city is dead
Hiding their shame behind hollow laughter
While you are crying alone on your bed
Шум за окном становился уже почти невыносимым, и где-то, за завесой более насущных мыслей, мелькнуло сожаление, что окно её комнаты выходит на ту же сторону, что и в спальне Драко. Вцепившись в подушку, словно в спасительную соломинку, и содрогаясь от рыданий, девушка в то же время судорожно пыталась придумать хоть что-нибудь.
Страница 4 из 6
