1886 год

Глава 1. Лама

Майкрофт Холмс

Когда я только поступал на службу и постепенно завоёвывал свой скрытый от посторонних глаз, но весомый авторитет, я радовался, что жизнь моя складывается именно так, как я и мечтал: уединение, изредка нарушаемое визитами во дворец или к премьеру, комфорт, один помощник, к которому я привык, без которого я уже не мог обойтись, а не просто мирился с его обществом.

Но в начале осени 1886 года привычное течение моей жизни было нарушено. По просьбе маркиза Солсбери, в тот год вновь занявшего пост премьер-министра и озабоченного нашим влиянием на Тибет и Китай, я стал готовиться к неофициальному визиту одного из тибетских лам в Лондон.

Мне случалось иметь дело с китайцами, и я знал, что в глазах подавляющего большинства моих соотечественников все они на одно лицо, так что я нанял китайца, а потом и второго, и они, в качестве не то телохранителей, не то лакеев, сопровождали меня на протяжении полутора месяцев всюду, где мне приходилось бывать по долгу службы, в том числе на Даунинг-стрит 10, в Адмиралтействе, в палате…

Когда доктор Уотсон впервые увидел Ли и Чу у меня дома, он, казалось, был в полном замешательстве, но вопросов не задавал. Возможно, он обсуждал мой странный выбор домашней прислуги с Шерлоком, но брат не задал мне ни одного вопроса относительно новых помощников, а я, конечно, ничего не рассказывал. В курсе дела, кроме премьера и его заместителя, был только мой доверенный секретарь мистер Грей.

Наконец окружающие привыкли постоянно видеть меня в сопровождении одного из китайцев и перестали обращать на это внимание. В сентябре лама прибыл в Лондон и остановился, как это ни печально, у меня. Печально — потому что мне пришлось сопровождать его на все встречи, делая вид, что всё обстоит наоборот. По вечерам этот достойный человек, совершенно не говорящий по-английски, но почему-то знавший французский язык, не отправлялся, конечно, на третий этаж, как Ли или Чу, а оставался медитировать в гостевой комнате. Присутствие чужого в доме стало, как вскоре выяснилось, далеко не самым трудным для меня испытанием.

После недели визитов к высокопоставленным чиновникам мой гость вдруг изъявил желание побольше встречаться с соотечественниками, а значит, посещать далеко не фешенебельные районы города, включая и доки. Мне пришлось, опять же по просьбе Солсбери, сопровождать ламу, потому что ни о каком другом спутнике он и слышать не хотел. Премьер очень просил меня постараться обеспечить гостю безопасность и комфорт.

Но какой из меня охранник? К тому же лама вообще мало прислушивался к советам. Кончилось тем, что в один из вечеров, выходя из совершенно мерзкого опиумного притона, мой гость получил от пьяного матроса пулю в плечо. Сказать, что я был в панике — значит ничего не сказать. Что делать с китайцем, якобы слугой, у которого в плече застряла пуля? Обратиться в госпиталь? А если возникнут вопросы? И мы поехали к единственному врачу, в дом которого я мог прийти не как пациент — на Бейкер-стрит. Было уже почти десять вечера, но нас, конечно, впустили.

Видимо, Шерлок и Джон уже собирались идти спать, потому что оба были в халатах, и внезапный звонок в дверь скорее навёл их на мысль о позднем клиенте. Мы с ламой так и ввалились в гостиную, причём на ламе сверху было накинуто моё пальто, чтобы скрыть ранение.

— Господи, Майкрофт!

Шерлок очнулся первым и придвинул еле стоявшему на ногах тибетцу кресло.

— Что случилось? — Брат посмотрел на мои туфли. — Где тебя носило, в каких трущобах?

Я рухнул на диван.

— Не спрашивай. Я уже неделю хожу по трущобам. Простите нас, дорогие мои, за столь поздний визит, но это единственный дом, где живёт врач и куда я могу прийти на несколько часов, не вызывая подозрений. Моему спутнику требуется помощь, Джон. И полная секретность.

И двух слов хватило, чтобы доктор бросился наверх за саквояжем.

— Твой подопечный в состоянии выдержать немного бренди? — спросил Шерлок. — Или вера ему не позволяет?

— На моих глазах он за две недели ни разу не пил спиртного, но надо сказать, что и пулю он за две недели получил впервые.

Я перевёл вопрос брата на французский, но монах покачал головой. Он сидел спокойно и ждал возвращения доктора. Казалось, я устал куда больше, чем он. Уотсон бегом спустился в гостиную.

— Наш гость не говорит по-английски, Джон. Только по-китайски и на французском, — предупредил я.

Объяснять, что это не слуга, а очень высокопоставленный человек у себя в стране, я не стал. Джон всё равно относился ко всем пациентам одинаково.

— Образованный, — заметил он и прибавил одну из немногих фраз, которую мог произнести по-французски: — Позвольте, месье.

Он осторожно снял с ламы моё пальто и охнул.

— Боже мой… Переведите кто-нибудь, что я помогу ему раздеться до пояса. Рану нужно осмотреть и обработать.