1886 год

Однако слова Майкрофта, что Грей работает у него с семнадцати лет, я запомнил.

— Значит, за чаем вам не скучно одному. Булочки замечательные, обожаю груши.

Слово за слово, и мы добрались до детских воспоминаний. Что же, в любви к грушам мы с Майкрофтом оказались солидарными, но когда я услышал, что однажды в детстве он даже пару раз забирался за ними на дерево, моё лицо стало похожим на морду Чеширского кота с картинки.

— С ума сойти… А у вас есть ваши с Шерлоком детские фотографии? Вы извините, но я совершенно не могу представить вас ребёнком — разве что сильно уменьшенную копию нынешнего и обязательно в костюме и с цепочкой на жилете.

— У меня есть фотография, на которой Шерлоку два года. Мы там вчетвером, с родителями. Но она дома, не тут. Напомните потом, дорогой мой, я вам покажу. Я про неё Шерлоку не напоминаю… как ни странно, он там сидит на руках у отца. Ну а наша с ним совместная фотография уже относится к тому времени, когда ему было одиннадцать, а мне, соответственно, восемнадцать. Но я и в детстве одевался как взрослый, это правда. Наверное, я не очень сильно изменился.

— Вы знаете, мои родители словно «поделили» нас с братом, — сказал я. — Хэмиш был маминым любимцем, а я — отцовским. Но этот«делёж» не пошёл нам на пользу. Мы так и не стали настоящими друзьями — не то что вы с Шерлоком.

— У вас разница была меньше, не так ли? Семь лет — огромная разница для братьев. Не думаю, что мама стала бы «делить» нас. Кстати, Шерлок в детстве был вылитая она… и сейчас напоминает.

Мне подумалось, что братья вообще-то похожи внешне и, возможно, это больше желание Майкрофта — думать, что Шерлок пошёл в мать. Или дело в манерах и темпераменте. Я с трудом мог представить себе женщину с таким профилем и с таким волевым подбородком, как у Шерлока. Вот глаза у братьев были разные — видимо, Шерлоку свои достались от матери. Красивые, что и говорить.

— Я-то весь в отца, — сказал я. — Да и брат тоже на него сильно походил. Были бы сейчас живы отец и Хэмиш, поставь нас рядом — и можно писать картину: «Три возраста мистера Уотсона».

— Я тоже в отца, к сожалению. А у вас сохранились фотографии откуда-нибудь из Австралии?

— Фотографии у меня есть, конечно. Да практически все семейные снимки перешли ко мне. Захватить в следующий раз?

Я решил оставить последнюю булочку Майкрофту и взял себе кусок пирога.

— Если можно. Я бы с большим интересом посмотрел.

— Но почему вы сожалеете, что похожи на отца? Судя по всему, он был красивым мужчиной. И разве вы не любили его?

Нет, я помнил, что Майкрофт рассказывал мне о характере отца, но тот явно должен был гордиться старшим, желанным сыном. Да и Майкрофт семь лет своей жизни провёл в счастливой семье.

— Отца я любил, во всяком случае — жалел, — как мне показалось, нехотя признал Майкрофт. — А знаете, о чём я сейчас подумал? У Шерлока, наверное, нет вообще ни одной семейной фотографии, в том числе и моей. Странно… я никогда не дарил ему своих фотографий.

— Мне тоже это показалось странным, потому что мои семейные альбомы Шерлок видел. Он первым выразил желание их посмотреть. Майкрофт… вы не дарили ему своих фотографий из-за вашего сходства с отцом?

— Не задумывался… но, видимо, да. Вы правы — поэтому. Мне самому неприятно такое сходство.

— Напрасно, друг мой. Мне не кажется, что Шерлок вообще обращает на это внимание.

— Надеюсь. Давайте сфотографируемся втроём? Пусть сделают несколько снимков?

— Я с удовольствием!

Представив себе мизансцену — старший Холмс сидит, а мы с Шерлоком стоим по обе стороны от него, положив ладони ему на плечи, — я улыбнулся.

Майкрофт обрадовался моему согласию:

— Ну вот и будет и у Шерлока семейный снимок. И я тут в кабинете поставлю. Мы ему расскажем про ресторанчик в Сохо до того, как пойдём туда?

— Расскажем, почему бы и нет? Только если пригласим, он точно откажется.

— Почему вы так думаете?

— Он решит, что нам нужно побыть вдвоём. Вне зависимости от вашей спины и моих обязанностей врача.

— Если вы считаете, что он не обидится, так тому и быть. Потому что вы, в общем-то, и правда могли бы приходить не только с намерениями выслушать тоны сердца или проверить мой пульс. Я люблю, когда вы приходите, «забыв» дома саквояж. Вы так уже восемь раз приходили за время нашего знакомства.

— Господи. — Я опешил. То есть с тех пор, как я стал его врачом, получается, он считал? — Дорогой мой… — вырвалось у меня, и я почувствовал, как глаза защипало.

— Глупо так говорить, да? — смущённо улыбнулся Майкрофт. — Вы только не обижайтесь! Если бы Шерлок в своё время стал врачом, я бы точно так же считал. Вы прекрасный врач, Джон, но хочется надеяться, что я всё-таки не только пациент, хоть и любимый.

Я не выдержал, встал, подошёл к нему и обнял за плечи, наклонившись к уху.