1886 год

— Не только пациент, конечно же. И конечно же любимый.

Майкрофт обернулся и посмотрел на меня. Я впервые наблюдал, чтобы он смотрел на кого-то вот так, снизу вверх. А когда он накрыл мою ладонь своей, мне самому впору было считать пульс.

— Это очень приятно, когда у тебя есть близкие, — сказал Майкрофт.

Тут уж я совсем махнул рукой на условности и поцеловал его в лоб, как если бы он был моим братом.

— Определённо, очень приятно, мой дорогой.

— Пойдёмте ко мне домой. Я покажу фотографии. Поужинать можем и там, дела я на сегодня закончил, а Шерлок рано вас не ждёт, как я понял.

Я с радостью согласился. Когда мы собирались, лакей принёс мне записку от Шерлока.

— Послушайте, что он пишет, — усмехнулся я: — «У меня тут сидит Лестрейд и делится подробностями одного дельца, а я на него чихаю — буквально. Бежать мне никуда не надо, обещаю быть паинькой. Передайте Майкрофту привет, жду вас после ужина».

— Он явно не сомневается, что мы о нём вспоминаем. Тут и дедукции, впрочем, не надо. — Майкрофт позвонил лакею. — Пришлёте ужин в мою квартиру к восьми, Карл. И пусть повар запакует полдюжины булочек с грушами.

Мы вышли из клуба, пересекли улицу. Я представил себе Грея, который внимательно следит за патроном всякий раз, когда они заканчивают работу, и мне стало немного жаль этого странного малого.

В пустынной квартире днём, кажется, топили, но сейчас камин в гостиной не горел.

— Можно у вас тут похозяйничать, вы не против? — спросил я.

— Сколько угодно. А я пока достану фотографии.

Это был один из тех вечеров, которые навсегда остаются в памяти. Я не только растопил камин, но и придвинул кресла поближе друг к другу. Мы сидели рядом и рассматривали фотографии. Майкрофт правда очень походил внешне на отца. А вот особого сходства Шерлока с матерью я не заметил. Маленькая, миниатюрная женщина, миловидная, с большими, но тёмными, а не светлыми глазами. На семейной фотографии Шерлок, сидя у отца на руках, выглядел спокойным и вполне счастливым ребёнком. Фотографии того времени требовали полной неподвижности моделей, и, чувствуй ребёнок себя неуютно, снимок вышел бы неудачным. А тут малыш даже улыбался.

Майкрофт в тот вечер впервые заговорил об университетских годах. Он вполне мог бы стать профессором математики и получить кафедру ещё будучи очень молодым человеком, но его неспособность выносить общество незнакомых людей лишала возможности выбрать преподавательскую стезю. Этот его страх перед чужими прикосновениями никогда не давал забыть о себе. Увы, я обладал только самыми общими знаниями в психиатрии, потому не смог бы понять, с чем этот странный страх был связан. Но я всегда был уверен, что такого рода переживания не возникают сами по себе, должен быть какой-то источник, некое событие, которое могло забыться, но оставило в душе след.

Наша задушевная беседа была прервана лакеями из клуба, которые пришли, чтобы накрыть на стол к ужину. По лицу Майкрофта я видел, что он терпит их присутствие под своей крышей исключительно ради меня. Право же, он доводил нашу пословицу про дом-крепость едва ли не до крайности. Но вид как всегда изумительно приготовленных блюд настроил его на благодушный лад.

За столом мы говорили о самых разных вещах, и Майкрофт неожиданно спросил, как рано я выбрал свою профессию. Тут я понял, что практически не помню, когда именно решил стать врачом. Но профессию выбирал вполне сознательно.

— Да вы и по характеру типичный врач, — заметил Майкрофт. — Профессия наложила отпечаток, или наоборот — выбрали в связи со склонностями?

Я только пожал плечами:

— Боюсь, что типичный врач, каким его представляют в идеале, — это не повсеместное явление. Спасибо на добром слове, конечно, раз вы считаете меня… хорошим представителем профессии.

— Возможно, я исхожу из собственных представлений, я ведь очень мало сталкивался с медиками. Мне думается, врач должен быть терпеливым, внимательным, сострадательным, при этом твёрдым и настойчивым человеком, уметь быстро ориентироваться и принимать решения, уметь брать на себя ответственность за окружающих. Должен ли врач обязательно быть добрым — не знаю, может быть и необязательно, но тут нам повезло. Все эти качества у вас есть. Главное же, как мне кажется, качество врача — это желание помочь. Вы им обладаете в большей мере, чем все мои знакомые вместе взятые. Опережая ваши возражения — включая мистера Грея, который этим качеством обладает, но направлено оно у него почти исключительно на меня. Вы же, Джон, на самом деле стараетесь помочь всем, и не только как врач — это почти основная черта вашего характера, поэтому вы просто не замечаете её в себе, для вас это само собой разумеется.

Я смутился. Мне редко говорили такие вещи — вот прямо так, в лицо. Нет, я слышал, конечно: «Доктор Уотсон, вы хороший врач» или«Спасибо за заботу». Но чтобы так.