1886 год

— Да… спасибо… да, — едва не лепетал я. — Вы меня поразили. Я ведь вижу в нём этого мальчика. Но даже представить не мог, что это может видеть кто-то ещё. Спасибо Джону, который привёл меня в тот ресторанчик… и уж не знаю, какому провидению говорить спасибо, что привело вас туда одновременно с нами. Я могу это взять? Сразу.

— Я бы мог сделать что-то с его волосами, сэр. Они вились?

— Да, немного… такой… широкой волной.

Я отдал рисунок буквально через силу, так боялся, что Питерс испортит его и мальчик с рисунка пропадёт. А Питерс взял палочку сепии и присел рядом со мной на диван.

— Скажете, когда будет достаточно.

Он удлинял волосы осторожно, по прядке, а я смотрел как заворожённый за его действиями.

— Да… вот так. Вы просто волшебник. Это совершенно удивительно. Даже не рассказывайте мне про анатомию. Это волшебство.

Когда я вернулся домой — с рисунком и с упакованным «Буддой» — мне пришлось выдержать присутствие у себя клубного плотника, который повесил картину в комнате, приготовленной для Шерлока и Джона. На фоне тёмной мебели она была как островок света и умиротворения, и чем больше я смотрел на неё, тем больше понимал, что именно так нравится брату в картинах Питерса.

Когда Шерлок узнал, что Питерс подарил мне «Будду», он шутил, что художник в меня не иначе как влюбился. Мы обсудили с братом денежные дела нашего приятеля, и я решил открыть на имя Питерса счёт, чтобы тот получал проценты с него — около восьмидесяти фунтов в год.

Один раз я послал за новыми рисунками Грея, отпустив со службы пораньше, и на другой день мой секретарь был задумчив и слегка мечтателен. Словом, Питерс как-то незаметно, но прочно вошёл в нашу жизнь. Я свёл его, как и обещал, с лордом R и его юной супругой. Те и от картин, и от автора остались в полном восторге.

Дожди меж тем прекратились, установилась сухая и солнечная погода, и я напомнил Джону о бумеранге. Мы собрались и воскресным утром поехали в имение лорда R, а именно он и предоставил нам свой парк для странных упражнений.

Глава 5. Бумеранг

Шерлок Холмс

Я не любитель прогулок за город, но отказаться от такого приключения просто не мог. Майкрофт заехал за нами в своём экипаже в субботу утром, и мы отправились запускать бумеранг. Уотсон у нас — человек азартный, любит игры, хотя обычно и более разорительные для кошелька, а меня иногда тянуло подурачиться. Но вот Майкрофт? Мне совершенно невозможно было представить брата за таким нелепым занятием.

Уотсон всё волновался, что забыл, как эту штуку запускать.

— Да полно вам. Потренируетесь и вспомните, — я попытался его подбодрить.

— Конечно, в крайнем случае он просто вернётся не вам в руки, а Шерлоку по лбу! — вдруг заявил Майкрофт.

— И за что вдруг? — возмутился я. — Что я такого сделал? Нет уж, отойду подальше.

Мы принялись в шутку препираться, экипаж шёл мягко, от городского дыма не осталось уже и следа, и меня немного клонило в сон. Было бы сейчас лето, я бы и правда уселся под деревом и подремал.

— К кому мы хоть едем? — пробормотал я.

— К молодому сэру Эдварду, лорду R. После наших упражнений они с женой ждут нас на ланч.

— С женой?! — с меня даже сон слетел. — Господи боже мой…

— А что такое? Что тебя так напугало?

— Жена! Семейный чай, светские беседы, рюшечки, оборочки, ахи, охи, вздохи! — я рассмеялся.

— Да мы до чая не досидим, но поесть же надо. Во всяком случае мы, с Джоном до чая голодными ходить не хотим, правда? И потом, у сэра Эдварда очень милая жена, всего семнадцати лет от роду. Я видел её на приёме в Адмиралтействе, она не глупа и поощряет интерес мужа к медицине.

— Семнадцать? Ребёнок ещё совсем. Тогда… пусть… — я кивнул. — А сколько сэру Эдварду?

— Двадцать три, — ответил брат. — Он окончил Кембридж в прошлом году. Его состояние вполне позволяло бы ему спокойно заседать в палате… я хочу сказать, у него нет необходимости работать ради заработка, но он с детства мечтал стать врачом, очень сетовал на то, что не младший сын и должен будет принять титул, но его отец умер, когда мальчику было всего двенадцать, а мать — через год. Некому было запретить, и сэр Эдвард поступил на медицинский, правда специализировался в психиатрии. Практики у него нет, но он интересный собеседник… и надеется со временем поработать на основах благотворительности в Королевской клинике.

— Вполне разумное решение с его стороны, — заметил Уотсон. — А почему вдруг его заинтересовала именно эта область медицины?

— Думаю, она была компромиссом между «хочу лечить людей» и«ты с ума сошел, сын, там кровь, гной, стоны, зараза — ни за что!» — усмехнулся Майкрофт.

— Стонов в психиатрии вообще-то хватает, грязи — тоже.

— В двенадцать лет он этого мог и не знать, уж во всяком случае этого не понимали его родители, а потом и опекуны.