1886 год

Но даже когда Шерлок закрыл глаза, по его дыханию я чувствовал, что он не спит, и, видимо, он догадывался о моих желаниях и боялся, что я уйду.

— Он, наверное, уже спит, — прошептал брат.

— Наверное, — я погладил его по голове, а в груди что-то тянуло, тянуло.

На другой день отец сделал вид, что ничего не было. Я больше не пытался говорить с ним о Шерлоке, понимая, что все точки над «и» расставлены. У меня была мысль задержаться на пару дней в имении, когда Шерлок уедет в школу, но потом я отбросил эту идею.

— Хотите ещё кофе, сэр?

Голос Питерса вывел меня из задумчивости.

— Да, с удовольствием. Вы хорошо его варите.

Питерс улыбнулся, взял кофейник и ушёл на кухню, оставив на столе закрытую папку.

Секунд двадцать моя лень боролась с любопытством, потом я, повысив голос, чтобы меня было слышно, спросил:

— Я могу встать и посмотреть?

— Вы можете встать, сэр, — рассмеялся Питерс, — погулять по мастерской и вообще посмотреть что угодно. Но если вы о папке — там только наброски.

— Я не открою её без вашего разрешения, но мне, конечно, любопытно. А что, я слишком небогемен, чтобы вы называли меня просто по фамилии?

— Посмотрите, сэр, посмотрите. Погодите, я вернусь с кофе — и мы обсудим вашу богемность.

Получив разрешение, я встал и открыл папку. Набросков было несколько, и я был на них совсем разным. На одном — так просто ангел. О щенках, что ли, в этот момент говорил? На другом, мимолётном, напротив — чуть ли не Зевс во плоти. Ещё один, видимо, шуточный — в тоге, с венком на голове. Отдельно почему-то были нарисованы руки. Я засмеялся.

— Должен сказать, что тога хорошо скрывает недостатки фигуры.

— А чем не патриций, сэр? Во времена античности знали толк в одежде. И толк в её отсутствии.

Питерс вернулся с кофейником и налил нам кофе.

— Что касается вашего предложения, сэр… Спасибо, конечно, но вы всё-таки «сэр». Вряд ли вас кто-то зовёт просто по фамилии — просто так. Но я очень польщён.

— А знаете, смешно, но вы правы. Недавно я встретил своего школьного приятеля, он учился на несколько классов старше меня, и мы жили в одной комнате, так вот он называл меня мистером, а мне было неловко сказать ему, что это идиотизм. Я ведь не лорд, не пэр, мы из самой простой семьи, Питерс. Я выгляжу внушительно, но вы ведь, — кивнул я на папку, — вы ведь видите человека насквозь. Обращайтесь, конечно, как вас удобно. Обращения — вообще странное дело. Я вот зову доктора Уотсона по имени, а Шерлок — почти никогда. Отличный кофе!

— Спасибо. Кофе и изредка сигареты — это единственные излишества, которые я себе позволяю. Шерлок и доктор зовут друг друга по фамилиям, потому что они сначала стали друзьями — и они почти ровесники. Они могли бы учиться вместе и быть приятелями. Вы называете с доктором друг друга по именам, и это каким-то образом уравнивает вас.

— Может быть, мне нравится считать, что доктор тоже мой брат. А может, просто так вышло. Знаете, Питерс, мне по душе с вами беседовать. Я хотел спросить: вы ведь продаёте картины? Я имею в виду — если прислать к вам покупателей? Я знаю одну молодую пару, которой явно понравится ваша живопись.

— Продаю, конечно. А молодые — это хорошо. Может, им и правда что-то подойдёт. У молодых взгляд на искусство шире.

— Совсем молодые, ему двадцать три, его жене семнадцать. Его я знаю по служебным делам, но я бывал у них в гостях и не сомневаюсь, по крайней мере, в том, что леди картины понравятся. А её супругу, вероятно, просто нравится всё то, что нравится жене, его вкусов на этот счёт я не знаю. Но он говорил мне, что у него есть мечта — портрет жены в виде Гвиневры в серебряном сиянии. Может быть, и вы так её увидите?

— Вы же видите, как я пишу. Я могу написать леди, но от Гвинервы там ничего не останется. Впрочем, попробую тряхнуть стариной. Всё равно никто не поверит, что это моя работа. Кстати, у меня для вас есть кое-что. Сейчас покажу, а вы уж скажете — похож или нет. Я ориентировался на школьную фотографию Шерлока и на семейный снимок.

Он протянул мне маленькую папку, я раскрыл и потерял дар речи. Я не верю в сверхъестественные вещи, Питерс не мог видеть Шерлока пятилетним, они практически ровесники, и уж точно вряд ли Шерлок ему таинственным образом явился во сне в этом возрасте: мистика — это не ко мне. Но тогда чем объяснить ЭТО?

— Волосы… у него в этом возрасте были волосы длиннее, почти до плеч, бабушка просила… не стричь… в остальном — это необъяснимо, но… вы ведь не могли его видеть тогда? Как вы это сделали, господи?

— Это знание анатомии, сэр.

Рука у Питерса дёрнулась, мне показалось, что он хотел дотронуться до моего плеча, но сдержался.

— Вы хотели альбом, рисунки будут все в таком формате и на такой бумаге — потом вы сами закажете переплёт по своему вкусу.