1886 год

Постель оказалась разобрана — еще одна предусмотрительность моего секретаря. Я не стал говорить ему, чтобы он никого не впускал — это было понятно и так. Просто лег в постель. Стоило бы послать за Шерлоком, но мне было неловко.

Однако не прошло и часа, как дверь в спальню открылась, и я с удивлением увидел на пороге брата. Видимо, я все-таки уснул, и мне приснилось желаемое.

— Здравствуй, мой дорогой, — поздоровалось видение.

— Шерлок? Это правда ты, или я сплю?

— Да полно, Грей послал мне записку, что ты вернулся.

Он подошел к кровати, наклонился и поцеловал меня в лоб и в щеку. Это было уже похоже на реальность — чрезвычайно приятную.

— Как хорошо, что ты пришел, мой мальчик, — сказал я. — А я постеснялся… не велел ему, это он сам. Я, выходит, совсем плохо выгляжу? Садись сюда. Как вы тут? Ты не голодный?

Шерлок тихо рассмеялся.

— Милый, будет ли хоть одна наша встреча, чтобы ты не начал с этого вопроса? Я же из дома. — Сняв пиджак, он сел с другой стороны кровати, привалившись к изголовью. — Уотсон приедет попозже.

— Это хорошо, дорогой. Я люблю Джона, но сейчас я не уверен… я очень устал.

— Он так и понял. — Шерлок погладил меня по голове. — У тебя удобная подушка?

— Какая всегда была, — удивился я. — А, господи, я совсем отупел в поездке. Двигайся поближе, спасибо, дорогой. Только ты что-то положи под спину. В Марселе жара и куча народу. И рыба — ты не поверишь, я один раз сидел в лодке, полной рыбы.

— Ужасно, — совершенно без тени иронии сказал брат. Сбросив туфли, он лег рядом и подсунул себе под спину подушку. — Иди ко мне.

— Я почему сказал про сон, — я положил голову Шерлоку на плечо и закрыл глаза, — я там придумал для себя такую вещь, знаешь, где-то на третий день, когда понял, что начинаю ненавидеть людей вне зависимости от того, хватают они меня за руку или только за рукав, я вечером, перед сном, решил, что ты должен мне присниться и хотя бы во сне как-то… вылечить. И у меня получилось! Правда, поговорить с тобой во сне не вышло, ни в первый раз, ни во второй, но я еще научусь!

Приподняв голову, я посмотрел на Шерлока: не считает ли он мою речь бредом сумасшедшего. Брат хмурился.

— Лежи спокойно, — сказал он, погладив меня по волосам. — Ты бы взял с собой Грея в следующий раз.

— А что это изменит? Тем более, когда он тут, создается видимость, что и я тут. Никто пока особо не обращает внимания, конечно, но мало ли… Хотя, может быть, ты прав… одному в чужом городе, полном людей, честно сказать, очень не по себе пока что.

— Вот и пусть едет с тобой.

— Но могло быть хуже, знаешь. В юности было точно хуже, а теперь все-таки какая-то закалка…

— Закалка? Ты стал больше общаться с людьми.

— Да, и даже пожимать им руки. Знаешь, что я заметил? Когда я первый обращаюсь к человеку, руку протягиваю, мне проще. А когда меня начинают хватать руками — ужас. Сразу такая паника, которую очень трудно подавить.

— Наверное, так и должно быть, — заметил Шерлок, продолжая поглаживать меня по голове, — если уж ты протягиваешь кому-то руку, значит, ты успеваешь внутренне подготовиться…

Он, видимо, заметил, что я повторяюсь — это лучше всего выдавало мое состояние. Он шепнул: «мой хороший», а я даже не удивился. Он говорил о том, как они с Джоном создавали видимость, что навещают больного, и даже ночевали у меня дома раза два, когда мне якобы требовалось присутствие врача и любящего брата, а я думал: вот не прошло и трех лет, а я окончательно привык, что Шерлок уже не стесняется быть ласковым со мной, а я принимаю эту ласку как должное.

— Скажи мне, мой мальчик, тебя это… не напрягает? Я имею в виду — будто человеку, который очень любит сладкое, пришлось ограничивать себя… ну, чтобы, скажем, не потолстеть… и он ограничивает себя в сладком почти полностью, а потом приходит в гости к брату и вынужден там… есть пирожные, которые любит его брат…

Шерлок не сразу ответил. Видимо, мои аллегории требовали расшифровки.

— Неправильная аналогия, — наконец сказал он. — Майкрофт, мне давно не двадцать лет. За это время я уж как-то сумел разобраться с собой и не переживать по всяким глупым поводам.

— Хочешь сказать… это насовсем?

— Дорогой, я, конечно… но и ты тоже… оба хороши.

— Но ты убедил меня тогда. А что я мог сделать?

Шерлок поцеловал меня в макушку, а я на всякий случай обнял его.

— Что мог сделать? — спросил он. — Не идти на поводу у глупого мальчишки. Любому в двадцать лет кажется, что сантименты — это лишнее. А скрывать свои чувства я научился еще в колледже, Майкрофт. Я сожалею, что придумал тогда такую глупую причину, и еще более сожалею, что ты мне поверил.

— Ты умеешь убеждать. Не жалей, дорогой. На самом деле, в результате все пришло на свои места.