1886 год

— Если необходимо, я вас даже забинтую.

Судя по выражению лица доктора, он бы меня с удовольствием забинтовал как мумию.

— Вы сердитесь?

— Да бог с вами.

— Джон, мне очень неловко, но я вынужден попросить вас телеграфировать моему секретарю от моего имени, чтобы он приехал сюда. Всего на несколько минут, но я должен послать с ним записку на Даунинг-стрит.

— Вы расскажете о своих планах мистеру Грею?

— Разумеется. Он всегда в курсе моих дел.

Осуществив задуманное, мы стали ждать возвращения Шерлока и ламы. По моим расчётам, они могли приехать как после чая, так и после ужина. Когда стрелки приблизились к десяти часам, я начал нервничать. Еще через час я был уже близок к панике, и, хотя внешне она не очень проявлялась, доктор, конечно, моё состояние заметил. Сам он вёл себя точно так же: в мыслях наверняка места себе не находил, но старался этого не показывать.

— Не волнуйтесь так, — пытался он меня успокоить, — у Шерлока есть на всякий случай пара съёмных комнат в тех районах. Есть где укрыться в случае чего и изменить внешность.

— До них бы ещё добраться невредимыми. Первый раз рад, что не живу с братом. Я понимаю, что он не впервые возвращается поздно из таких странствий… но лучше не знать об этом. Ох, простите Джон.

— Да полно вам.

— Шерлок говорил мне как-то, что старается не брать вас с собой в совсем уж опасные места. Но я не представляю, как вы это выдерживаете. Даже я, при всей своей ненависти к передвижениям, предпочёл бы находиться сейчас там, с ними. Господи, он ведь вместо меня туда пошёл! А вдруг что-то случилось?

— Не думаю.

Словно в ответ на слова Джона внизу раздался стук в дверь. Правда, я не только не обрадовался, а, напротив, занервничал: Шерлок бы просто отпер дверь ключом. Оказалось, что это один из мальчишек с запиской. Джон даже притащил чумазого посыльного наверх, словно в доказательство, что тот лично видел Шерлока.

— «Не волнуйтесь, задерживаемся. Скажите миссис Хадсон, чтобы накормила Томми и уложила спать на кухне и не отправляла его на улицу», — прочитал Джон записку и сунул мальчишке шиллинг: — Молодец. Ты можешь сказать, где сейчас мистер Холмс?

Томми назвал адрес, который ровным счётом ничего мне не говорил, но доктор, отправив мальчишку вниз, уверил, что там находится пусть и сомнительный, но довольно безопасный трактир, а район как раз примыкает к тому, где живут китайцы.

— Всё-таки вы удивительно терпеливый человек, Джон.

— Я привык, с ним иначе нельзя, — сказал доктор, садясь на стул рядом с кроватью. — Но вообще Шерлок на редкость везучий — или всё-таки осторожный, хотя иногда и кажется, что он лезет на рожон.

— Он вчера сказал, что вы подогреваете сентиментальные стороны его натуры. В моём представлении, это был явный комплимент. Правда, он тут же испугался и увёл разговор в сторону. Но вы действительно на него хорошо влияете, друг мой. Он стал куда менее закрытым за эти годы. Я от этого точно выиграл.

— Влияю? — Джон пожал плечами. — Может, он просто получил, что ему было нужно, вот и всё. Оставим чувства в стороне — я имею в виду, что ничего особенно не говорю ему и не делаю, чтобы он как-то изменился.

— Долгое время он считал, что никто не будет любить его, кроме меня. И вдруг появились вы, совсем не такой, не похожий на меня совершенно. Что уж греха таить, я потакаю Шерлоку, практически никогда не мог ни в чём отказать ему. А вы умеете быть очень упрямым, и в то же время вы его любите, и это настолько неоспоримо, что даже он не сомневается в этом. Ему очень повезло. И хватит уже мучить стул, ложитесь, это же ваша кровать. Ложитесь, иначе я встану, и вам придётся тащить меня в гостиную на себе.

Доктор для приличия немного помялся, но потом скинул туфли и пристроился рядом.

— Почему он вдруг решил держать дистанцию? — спросил он, потирая больное бедро и думая, что я не замечаю.

— Думаю, считал это признаком взрослости в какой-то мере. В детстве он был не то чтоб очень ласковым, но… как бы сказать… очень непосредственным. Он всегда радовался моему приезду, и домой на каникулы, и в школу к нему… я ведь ездил к нему в школу каждые две недели, и он никогда не прятал чувства. Но потом повзрослел, и это совпало с нашим отъездом из дома, ссорой с отцом… думаю, он решил, что излишняя эмоциональность взрослому человеку не к лицу. Да и… в какой-то мере он боролся со своей зависимостью от меня. Он вряд ли задумывался, как я себя при этом чувствую. Я смирился, и он принял это как должное.

— Не думаю, что зависимость от кого-то — это хорошо. И не думаю, что зависимость идёт на пользу любви и сердечным узам. А если вы боялись перестать быть ему нужным, то напрасно.

— Перестать быть нужным — нет, не боялся. Я ему и сейчас нужен, и всегда буду нужен. Как и он мне. А как может быть иначе? А зависимость…