Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Наступил новый, 1886-й год и принёс с собой новые впечатления, но и старые проблемы. Это первая часть цикла «Рейхенбахские хроники». Продолжение цикла «Шерлок Холмс: молодые годы».
Добавить в моё избранное
254 мин, 1 сек 7731
Не Шерлока же он имеет в виду.
— Да от кого угодно. Впрочем, для вас мир, видимо, сосредоточен на вашем шефе, — Питерс грустно улыбнулся.
Я подумал, что он просто прощупывает почву. Пытается понять: не является ли мое расположение к нему следствием того, что я хочу просто доставить приятное мистеру Холмсу — ведь тот был в какой-то степени привязан к «своему маэстро».
— Полагаю, я отдаю людям не меньше серебра, что они дают мне. И я более чем благодарен всем, кто… — я запнулся, подбирая слова, — кто готов делиться своим серебром со мной.
Так неожиданно у меня появился друг. Возможно, первый и последний в моей жизни, немного странный друг, которого я делил с обоими Холмсами… человек, дружба с которым, я почему-то был уверен, продлится до самой смерти кого-то из нас.
И все-таки Питерс был добряк: он так хотел, чтобы окружающие его люди относились друг к другу с большей теплотой. Не скажу, что я сразу воспылал к младшему Холмсу симпатией, но стал менее критически смотреть на некоторые вещи. Мы даже однажды в марте столкнулись с ним в мастерской Питерса и довольно мило поговорили за чашечкой кофе, который наш общий друг сварил по своему рецепту. Холмс выглядел спокойным. Я знал, что он напряженно работал и брата он навещал регулярно. Питерс как-то испытующе поглядывал на нас обоих. Я думал, что он волнуется: не разругаемся ли мы у него в гостях? Но, к сожалению, он видел больше, чем я. И вскоре оказалось, что я многое упустил и не заметил тревожных примет.
— Да от кого угодно. Впрочем, для вас мир, видимо, сосредоточен на вашем шефе, — Питерс грустно улыбнулся.
Я подумал, что он просто прощупывает почву. Пытается понять: не является ли мое расположение к нему следствием того, что я хочу просто доставить приятное мистеру Холмсу — ведь тот был в какой-то степени привязан к «своему маэстро».
— Полагаю, я отдаю людям не меньше серебра, что они дают мне. И я более чем благодарен всем, кто… — я запнулся, подбирая слова, — кто готов делиться своим серебром со мной.
Так неожиданно у меня появился друг. Возможно, первый и последний в моей жизни, немного странный друг, которого я делил с обоими Холмсами… человек, дружба с которым, я почему-то был уверен, продлится до самой смерти кого-то из нас.
И все-таки Питерс был добряк: он так хотел, чтобы окружающие его люди относились друг к другу с большей теплотой. Не скажу, что я сразу воспылал к младшему Холмсу симпатией, но стал менее критически смотреть на некоторые вещи. Мы даже однажды в марте столкнулись с ним в мастерской Питерса и довольно мило поговорили за чашечкой кофе, который наш общий друг сварил по своему рецепту. Холмс выглядел спокойным. Я знал, что он напряженно работал и брата он навещал регулярно. Питерс как-то испытующе поглядывал на нас обоих. Я думал, что он волнуется: не разругаемся ли мы у него в гостях? Но, к сожалению, он видел больше, чем я. И вскоре оказалось, что я многое упустил и не заметил тревожных примет.
Страница 68 из 68
