Фандом: Ориджиналы. Научная станция ИРУДК «Эгида» расположена на Плутоне в секторе гамма-14, на Равнине Спутника. Назначение станции: мониторинг прибывающих и отбывающих кораблей, карантин и акклиматизация экипажей прибывших кораблей, научно-исследовательская деятельность, контроль орбитальных зеркал Плутона. Экипаж станции: 247 человек. Введена в эксплуатацию в 2103 году.
Добавить в моё избранное
34 мин, 20 сек 3188
Станция «Эгида»,
Плутон, Равнина Спутника.
— «Груз-21» Контролю.
— Контроль, здесь «Груз-21».
— «Груз-21», примите поправки к курсу.
— Готовы.
— Пакет ушел.
— Получено, Контроль, меняем курс согласно поправкам.
— Принято, «Груз-21». Контроль, конец связи.
Шрайк откинулся на спинку удобного анатомического кресла — предмета гордости дежурной смены контроля орбиты — и широко зевнул. Скука — это самое страшное, что может случиться на базе. Первые пару месяцев все в новинку, вникаешь во все, редкие прогулки по поверхности — настоящий праздник. Потом привыкаешь, но работа все еще интересна тебе — ответственность, сложность, кропотливость… Но через полгода ты уже на автомате раскидываешь грузовики по нужным орбитам, на глазок определяешь маршруты редких метеоритов и скучаешь. А ведь до конца смены еще полгода и никуда тебе с Плутона не деться, далековато будет.
— Внимание! — резкий, мерзко визгливый голос напарника, Дэна Стоуна, заставил Шрайка поморщиться. — Фиксирую аномалию в пространстве. Высокая орбита. Квадрат девяносто три один.
«Аномалия» — Шрайк про себя фыркнул. Вот уж действительно, каждый скучает по своему. Стоун, например, уже седьмой раз находит«нечто жутко интересное, нестандартное». Авралов ему не хватает, адреналина хочется.
— Шрайк!
— Боже, ну что? — координатор недовольно открыл глаза и покосился на напарника, замершего у консоли едва ли не по стойке смирно. — Что опять? Пришельцы прилетели? Гигантский метеорит рухнет нам на голову? Черная дыра образовалась на орбите?
— Нет, — Стоун словно и не заметил сарказма в его голосе. — Я фиксирую всплеск тахионного излучения, превышающий фоновую норму на 73%. Сенсоры обозначают границы визуального искривления пространства. — Дэн обернулся к Шрайку. — Это выход из антисингулярности.
— Совсем чокнулся, — Шрайк, не вставая с кресла, подъехал к консоли напарника и сам глянул на дисплей. — Уровень тахионов в квадрате семь-пять и растет… да ладно! Так… визуальное искривление. Ага. Ага. Что за чертовщина?!
Шрайк нажал несколько клавиш, включая связь с ЦПП.
— ЦПП Контролю. ЦПП Контролю.
— ЦПП. Шрайк, ты?
— Я. Антон, окажи услугу.
— Валяй.
— На какое время запланировано ближайшее возвращение какой-нибудь из дальних экспедиций?
— Внезапный вопрос. Ладно, секунду… «Гермес», возвращение из экспедиции к МА-228 ожидается через три месяца и один день. А что?
— Тогда у нас ЧП, — коротко пояснил Шрайк.
— Какое еще ЧП?!
— У меня тут кто-то собирается выйти из антисингулярности прямо на высокой орбите. Квадрат девяносто три один.
— Шутишь?
— Я похож на шутника?! — огрызнулся координатор. — Третий раз уже сканирование прогоняю!
— Принято. Бужу майора. Объявляй тревогу, поднимай спасателей!
— Понял.
Орбита Плутона,
квадрат 93-1.
Три небольших шаттла СПС почти неподвижно висели над Плутоном, лишь время от времени отрабатывая маневровыми двигателями. В середине образованного шаттлами треугольника космос, его материя, сама его суть, бурлила густой рябью — предвестником прокола пространства.
— «Принцепс-1», доклад?
— Здесь «Принцепс-1», у нас тихо. Продолжаем ожидание. — Принято. Примите во внимание, уровень тахионов возрос на 91%, мы прогнозируем прибытие в течении двух минут. — Принцепс-1«принял.»
— Это «Принцепс-2», вижу прорыв! Повторяю, вижу прорыв!
Словно сама ткань мироздания вспучилась огромным пузырем, искажая пространство, и из неведомого в реальность неспешно выплыла длинная серебристая игла, покрытая буграми и наростами отсеков, антенн и надстроек.
— «Принцепс-2», сканирую корабль.
— «Принцепс-1», пытаюсь установить связь, не получается!
— Это «Принцепс-3», получен сигнал с корабля! Получен…
— «Принцепсы», это Контроль. Мы тоже получаем его, сигнал идет в широком диапазоне.
— Это «Принцепс-2», закон… — голос спасателя сожрали помехи, проявившиеся в эфире с неожиданной стремительностью, словно кто-то включил сверхмощную глушилку, а потом сквозь эти помехи начал пробиваться уже совершенно другой голос — женский, изможденный, полный страха и обреченности.
«СОС! СОС! СОС! Всем, кто меня слышит! Это капитан Кэтрин Дэлавер! Нахожусь на МЗК» Минерва«! Корабль неуправляем! СОС! СОС! СОС! Это капитан Кэтрин Дэлавер, нахожусь на борту МЗК» Минерва«! Корабль находится под контро… СОС! СОС! СОС! Всем, кто меня слышит! Это»…
МЗК «Минерва»,
орбита Плутона.
Мертвая, темная и пустая рубка корабля осветилась неярким зеленоватым сиянием дисплея капитанской консоли. Пробежали столбцы цифр, после чего компьютер, немного подумав, выплюнул на экран: «сингулярный двигатель неисправен…
Плутон, Равнина Спутника.
— «Груз-21» Контролю.
— Контроль, здесь «Груз-21».
— «Груз-21», примите поправки к курсу.
— Готовы.
— Пакет ушел.
— Получено, Контроль, меняем курс согласно поправкам.
— Принято, «Груз-21». Контроль, конец связи.
Шрайк откинулся на спинку удобного анатомического кресла — предмета гордости дежурной смены контроля орбиты — и широко зевнул. Скука — это самое страшное, что может случиться на базе. Первые пару месяцев все в новинку, вникаешь во все, редкие прогулки по поверхности — настоящий праздник. Потом привыкаешь, но работа все еще интересна тебе — ответственность, сложность, кропотливость… Но через полгода ты уже на автомате раскидываешь грузовики по нужным орбитам, на глазок определяешь маршруты редких метеоритов и скучаешь. А ведь до конца смены еще полгода и никуда тебе с Плутона не деться, далековато будет.
— Внимание! — резкий, мерзко визгливый голос напарника, Дэна Стоуна, заставил Шрайка поморщиться. — Фиксирую аномалию в пространстве. Высокая орбита. Квадрат девяносто три один.
«Аномалия» — Шрайк про себя фыркнул. Вот уж действительно, каждый скучает по своему. Стоун, например, уже седьмой раз находит«нечто жутко интересное, нестандартное». Авралов ему не хватает, адреналина хочется.
— Шрайк!
— Боже, ну что? — координатор недовольно открыл глаза и покосился на напарника, замершего у консоли едва ли не по стойке смирно. — Что опять? Пришельцы прилетели? Гигантский метеорит рухнет нам на голову? Черная дыра образовалась на орбите?
— Нет, — Стоун словно и не заметил сарказма в его голосе. — Я фиксирую всплеск тахионного излучения, превышающий фоновую норму на 73%. Сенсоры обозначают границы визуального искривления пространства. — Дэн обернулся к Шрайку. — Это выход из антисингулярности.
— Совсем чокнулся, — Шрайк, не вставая с кресла, подъехал к консоли напарника и сам глянул на дисплей. — Уровень тахионов в квадрате семь-пять и растет… да ладно! Так… визуальное искривление. Ага. Ага. Что за чертовщина?!
Шрайк нажал несколько клавиш, включая связь с ЦПП.
— ЦПП Контролю. ЦПП Контролю.
— ЦПП. Шрайк, ты?
— Я. Антон, окажи услугу.
— Валяй.
— На какое время запланировано ближайшее возвращение какой-нибудь из дальних экспедиций?
— Внезапный вопрос. Ладно, секунду… «Гермес», возвращение из экспедиции к МА-228 ожидается через три месяца и один день. А что?
— Тогда у нас ЧП, — коротко пояснил Шрайк.
— Какое еще ЧП?!
— У меня тут кто-то собирается выйти из антисингулярности прямо на высокой орбите. Квадрат девяносто три один.
— Шутишь?
— Я похож на шутника?! — огрызнулся координатор. — Третий раз уже сканирование прогоняю!
— Принято. Бужу майора. Объявляй тревогу, поднимай спасателей!
— Понял.
Орбита Плутона,
квадрат 93-1.
Три небольших шаттла СПС почти неподвижно висели над Плутоном, лишь время от времени отрабатывая маневровыми двигателями. В середине образованного шаттлами треугольника космос, его материя, сама его суть, бурлила густой рябью — предвестником прокола пространства.
— «Принцепс-1», доклад?
— Здесь «Принцепс-1», у нас тихо. Продолжаем ожидание. — Принято. Примите во внимание, уровень тахионов возрос на 91%, мы прогнозируем прибытие в течении двух минут. — Принцепс-1«принял.»
— Это «Принцепс-2», вижу прорыв! Повторяю, вижу прорыв!
Словно сама ткань мироздания вспучилась огромным пузырем, искажая пространство, и из неведомого в реальность неспешно выплыла длинная серебристая игла, покрытая буграми и наростами отсеков, антенн и надстроек.
— «Принцепс-2», сканирую корабль.
— «Принцепс-1», пытаюсь установить связь, не получается!
— Это «Принцепс-3», получен сигнал с корабля! Получен…
— «Принцепсы», это Контроль. Мы тоже получаем его, сигнал идет в широком диапазоне.
— Это «Принцепс-2», закон… — голос спасателя сожрали помехи, проявившиеся в эфире с неожиданной стремительностью, словно кто-то включил сверхмощную глушилку, а потом сквозь эти помехи начал пробиваться уже совершенно другой голос — женский, изможденный, полный страха и обреченности.
«СОС! СОС! СОС! Всем, кто меня слышит! Это капитан Кэтрин Дэлавер! Нахожусь на МЗК» Минерва«! Корабль неуправляем! СОС! СОС! СОС! Это капитан Кэтрин Дэлавер, нахожусь на борту МЗК» Минерва«! Корабль находится под контро… СОС! СОС! СОС! Всем, кто меня слышит! Это»…
МЗК «Минерва»,
орбита Плутона.
Мертвая, темная и пустая рубка корабля осветилась неярким зеленоватым сиянием дисплея капитанской консоли. Пробежали столбцы цифр, после чего компьютер, немного подумав, выплюнул на экран: «сингулярный двигатель неисправен…
Страница 1 из 12
