Фандом: Ориджиналы. Научная станция ИРУДК «Эгида» расположена на Плутоне в секторе гамма-14, на Равнине Спутника. Назначение станции: мониторинг прибывающих и отбывающих кораблей, карантин и акклиматизация экипажей прибывших кораблей, научно-исследовательская деятельность, контроль орбитальных зеркал Плутона. Экипаж станции: 247 человек. Введена в эксплуатацию в 2103 году.
Добавить в моё избранное
34 мин, 20 сек 3190
генерация антисингулярности невозможна»…. Через секунду отозвалась штурманская консоль: «Корабль прибыл на место назначения… Звездная система UK-1439, планета Аврора». «Вычисление орбиты» — согласилась консоль капитана, — Начинается корректировка курса, корабль выходит на низкую орбиту«. Еще секунда, экраны потухли и рубка снова погрузилась в темноту.»
Станция «Эгида»,
Плутон, Равнина Спутника.
В диспетчерской комнате станции царила атмосфера панического беспорядка. Перекрикивались диспетчеры, мерцали экраны, кто-то вбегал и выбегал, фоном этому служила повторяющаяся запись женского голоса, продолжавшего взывать: «СОС, СОС, СОС, это капитан»….
Посреди всего этого воплощением спокойствия и порядка застыл высокий седой испанец в темно-зеленом мундире со знаками различия майора ИРУДК. О его нервозности свидетельствовали лишь подрагивающие губы, которые нервно перебрасывали жеваную сигару из одного угла рта в другой.
— Внимание, корабль начал движение!
— Вижу излучение маневровых!
— Вычисляю возможный курс.
— Связи по-прежнему нет!
— Продолжайте фильтровать частоты, — рыкнул майор. — Мне нужна связь с «Принцепсами»!
— Бесполезно, — Шрайк в отчаянии врезал кулаком по консоли. — Все частоты забиты этим сигналом бедствия. Будто на корабле вторая «Арахна» стоит!
— Старайтесь, — отрезал майор. — Что с курсом?
— Закончили анализ, сэр! Если «Минерва» не будет проводить дополнительных маневров…
— Ну?!
— Она врежется в поверхность, сэр.
— Место рассчитали?!
— Три мили на север от станции, сэр.
— Собрать спасательную группу, отправить к предполагаемому месту крушения. И решите вопрос со связью! Хоть сами антенну руками держите, мне без разницы, связь с «Принцепсами» в течение десяти минут! — майор нервно затянулся и выдохнул густой клуб дыма, облачком повисший возле его лица. — Работайте, вашу маму! Работайте!
«Внимание!» — загорелось над главным экраном диспетчерской. — Переключение на резервный энерговод будет производиться через 90 минут. Продолжительность переключения составит 57 минут!«— Mierda! — сплюнул на пол майор. — Холодного Часа мне сейчас очень не хватало!»
Холодным Часом называли короткий период времени, когда из-за положения небесных тел в Солнечной Системе, подача энергии на Плутон переключалась с основного на резервный энерговод. Около часа орбитальные зеркала не работали, температура в секторе «Эгиды» быстро понижалась, и это вызывало шторм вокруг станции. В этот короткий период«Эгида» обеспечивала себя энергией сама, пользуясь подземным термоядерным реактором.
— Сэр! — в диспетчерскую влетел запыхавшийся паренек, в промокшем от пота комбинезоне. — Сэр!
— Что еще?!
— Группа поиска и спасения, сэр! У них нет связи, на всех частотах этот сигнал СОС. Они просили передать… э-э-э… группа приняла решение самостоятельно выдвигаться к предполагаемому месту крушения без связи.
— Хоть у кого-то мозги есть, — хмыкнул майор. — Услышал. Свободен.
— Да, сэр!
15 километров от станции «Эгида»,
Плутон, Равнина Спутника.
МЗК сконструированы таким образом, что гореть в них практически нечему. Взрываться — тем более. Даже маневровые двигатели, не говоря уже об антисингулярном, абсолютно лишены этого древнего недостатка. Но при всех этих плюсах, МЗК отнюдь не неуязвим.
«Минерва» вошла в тонкую атмосферу Плутона, окутавшись редкими язычками пламени.
Вспыхнули последний раз и погасли дюзы маневровых двигателей, направляя корабль по крутой траектории точно к поверхности…
12 километров от станции «Эгида»,
Плутон, Равнина Спутника.
Сорокатонный АПС несся по ледяной равнине, оставляя позади шлейф аммиачного снега. Четверо спасателей внутри могучей машины не отрывали взгляда от дисплея, показывающего стремительно текущую по небу комету падающего корабля.
— Мы остановимся в километре, — коротко бросил командир спас-группы. — Подождем, пока она свалится. Тогда уже подойдем ближе.
— Думаеш, ест выживший? — нервно ерзая на своем месте, поинтересовался Пенчев.
— Радко, спроси у кого-то еще.
— Мне кажется, там вообще пусто, — вмешался Вебер.
— А сигнал бэдствиа?
— И что? Автоматика.
— Может быть и так. На месте разберемся.
15 километров от станции «Эгида»,
Плутон, Равнина Спутника.
Несмотря на отсутствие взрывов, картина, которую увидели члены спасательной группы, была страшной. В последнюю секунду, буквально в сотне метрах от поверхности, «Минерва», словно передумав, попыталась задрать нос… но было слишком поздно. Колоссальная серебряная игла разметала азотные сугробы, тонкое кружево сенсорных массивов рваной паутиной посыпалось в снег, массивный куб антисингулярного двигателя смяло и инерцией швырнуло вперед, он буквально пронесся через весь корпус «Минервы», разорвав алюпластовую обшивку и расшвыряв её куски в стороны.
Станция «Эгида»,
Плутон, Равнина Спутника.
В диспетчерской комнате станции царила атмосфера панического беспорядка. Перекрикивались диспетчеры, мерцали экраны, кто-то вбегал и выбегал, фоном этому служила повторяющаяся запись женского голоса, продолжавшего взывать: «СОС, СОС, СОС, это капитан»….
Посреди всего этого воплощением спокойствия и порядка застыл высокий седой испанец в темно-зеленом мундире со знаками различия майора ИРУДК. О его нервозности свидетельствовали лишь подрагивающие губы, которые нервно перебрасывали жеваную сигару из одного угла рта в другой.
— Внимание, корабль начал движение!
— Вижу излучение маневровых!
— Вычисляю возможный курс.
— Связи по-прежнему нет!
— Продолжайте фильтровать частоты, — рыкнул майор. — Мне нужна связь с «Принцепсами»!
— Бесполезно, — Шрайк в отчаянии врезал кулаком по консоли. — Все частоты забиты этим сигналом бедствия. Будто на корабле вторая «Арахна» стоит!
— Старайтесь, — отрезал майор. — Что с курсом?
— Закончили анализ, сэр! Если «Минерва» не будет проводить дополнительных маневров…
— Ну?!
— Она врежется в поверхность, сэр.
— Место рассчитали?!
— Три мили на север от станции, сэр.
— Собрать спасательную группу, отправить к предполагаемому месту крушения. И решите вопрос со связью! Хоть сами антенну руками держите, мне без разницы, связь с «Принцепсами» в течение десяти минут! — майор нервно затянулся и выдохнул густой клуб дыма, облачком повисший возле его лица. — Работайте, вашу маму! Работайте!
«Внимание!» — загорелось над главным экраном диспетчерской. — Переключение на резервный энерговод будет производиться через 90 минут. Продолжительность переключения составит 57 минут!«— Mierda! — сплюнул на пол майор. — Холодного Часа мне сейчас очень не хватало!»
Холодным Часом называли короткий период времени, когда из-за положения небесных тел в Солнечной Системе, подача энергии на Плутон переключалась с основного на резервный энерговод. Около часа орбитальные зеркала не работали, температура в секторе «Эгиды» быстро понижалась, и это вызывало шторм вокруг станции. В этот короткий период«Эгида» обеспечивала себя энергией сама, пользуясь подземным термоядерным реактором.
— Сэр! — в диспетчерскую влетел запыхавшийся паренек, в промокшем от пота комбинезоне. — Сэр!
— Что еще?!
— Группа поиска и спасения, сэр! У них нет связи, на всех частотах этот сигнал СОС. Они просили передать… э-э-э… группа приняла решение самостоятельно выдвигаться к предполагаемому месту крушения без связи.
— Хоть у кого-то мозги есть, — хмыкнул майор. — Услышал. Свободен.
— Да, сэр!
15 километров от станции «Эгида»,
Плутон, Равнина Спутника.
МЗК сконструированы таким образом, что гореть в них практически нечему. Взрываться — тем более. Даже маневровые двигатели, не говоря уже об антисингулярном, абсолютно лишены этого древнего недостатка. Но при всех этих плюсах, МЗК отнюдь не неуязвим.
«Минерва» вошла в тонкую атмосферу Плутона, окутавшись редкими язычками пламени.
Вспыхнули последний раз и погасли дюзы маневровых двигателей, направляя корабль по крутой траектории точно к поверхности…
12 километров от станции «Эгида»,
Плутон, Равнина Спутника.
Сорокатонный АПС несся по ледяной равнине, оставляя позади шлейф аммиачного снега. Четверо спасателей внутри могучей машины не отрывали взгляда от дисплея, показывающего стремительно текущую по небу комету падающего корабля.
— Мы остановимся в километре, — коротко бросил командир спас-группы. — Подождем, пока она свалится. Тогда уже подойдем ближе.
— Думаеш, ест выживший? — нервно ерзая на своем месте, поинтересовался Пенчев.
— Радко, спроси у кого-то еще.
— Мне кажется, там вообще пусто, — вмешался Вебер.
— А сигнал бэдствиа?
— И что? Автоматика.
— Может быть и так. На месте разберемся.
15 километров от станции «Эгида»,
Плутон, Равнина Спутника.
Несмотря на отсутствие взрывов, картина, которую увидели члены спасательной группы, была страшной. В последнюю секунду, буквально в сотне метрах от поверхности, «Минерва», словно передумав, попыталась задрать нос… но было слишком поздно. Колоссальная серебряная игла разметала азотные сугробы, тонкое кружево сенсорных массивов рваной паутиной посыпалось в снег, массивный куб антисингулярного двигателя смяло и инерцией швырнуло вперед, он буквально пронесся через весь корпус «Минервы», разорвав алюпластовую обшивку и расшвыряв её куски в стороны.
Страница 2 из 12
