Фандом: Гарри Поттер. В тот мрачный год, когда магической Британией правил Волдеморт, Поппи Помфри дарит директору Снейпу рождественский подарок.
Добавить в моё избранное
281 мин, 11 сек 15675
— Разве ты его не помнишь?»
Ребенок не просто знал о присутствии Северуса, его это еще и нисколько не беспокоило. Более того, мальчику, похоже, было интересно пообщаться с ним.
Из последних слов выросли новые ассоциации, когда разум ребенка принялся перебирать воспоминания, словно проверяя, все ли было на своих местах. Образы мелькали быстрее, а чувства, связанные с ними, были сильнее. Во многих из них были люди, которых Северус смутно узнавал. Всех Уизли он выделял по волосам. Хагрида было сложно с кем-то спутать, да и сам он едва ли изменился. А в одном из воспоминаний мальчик одного возраста с Альбусом Поттером помогал ребенку разобраться с домашней работой по трансфигурации, волосы у него были настолько светлыми, что он просто обязан был быть Малфоем.
Должно быть, ребенок уловил удивление Северуса, поскольку в их голове прозвучала мысль: «Все верно, это Скорпиус Малфой. Он ужасно умный. И у его отца такие же светлые волосы». Перед Северусом возникла сцена, в которой взрослый Драко Малфой, лишь едва заметно выдававший свое волнение, стоял на платформе 9 и 3/4 вместе со Скорпиусом, одетым в мантию Рейвенкло, скакавшим рядом с сыном Поттера и пышноволосой девочкой, которая могла быть дочерью Грейнджер.
«Ты о тете Гермионе? Она пользуется этим именем, работая с магглами. Все говорят, что они с Розой похожи».
Поскольку разговор происходил в разуме ребенка, Северус получал полное впечатление Тима о каждом упомянутом человеке, будь то неприязнь или привязанность. Опыт Тима и его мысли о других людях в большей степени были заключены в чувства или даже образы, нежели в слова.
По какой-то причине голос тети Гермионы напоминал ребенку о темных и безопасных уголках. Его мама Джинни пахла летом, а руки у нее были самыми мягкими и прохладными. Дядя Рон в сознании ребенка был чем-то высоким, за чем можно было спрятаться. Поттер же, по мнению ребенка, был едва ли не святым.
Последний образ Северус отказался воспринимать. Ему хватило общения со святым Поттером до конца его жизни. Он надеялся, что когда этот ребенок достигнет переходного возраста, он задаст Поттеру по полной.
«Почему ты сегодня такой злой?» — подумал ребенок.
Северус сосредоточился, закрывая от него свой разум. Ему совершенно не нравилось, как перемешивались их мысли. Поток детского сознания отдалился, превративший в приглушенный шум, но никаких посторонний эмоций Северус больше не ощущал.
Вернулась Джинни, закончив говорить с целителем. Она уселась рядом с ребенком на кровать.
— Чувствуешь себя получше? — тихо спросила она.
Тим кивнул, чуть улыбнувшись ей.
— Но моя голова все равно какая-то странная, — признался он.
«А как иначе», — подумал Северус, осторожно держа эту мысль при себе.
— Целитель Эрни сказал, что такое возможно, — согласилась Джинни. — Говорит, что беспокоиться не стоит. Если у тебя снова заболит голова, дай мне знать. — Она оглянулась на поднос, принесенный Кричером. — Супа? — спросила она. — Его ты запросто сумеешь съесть.
Ребенок кивнул. Она взмахнула палочкой и миска взлетела, опустившись к ребенку на колени.
Северус порадовался тому, что Джинни явно не намеревалась помогать Тиму больше, чем то требовалось. Он и без того был унижен сложившимися обстоятельствами, чтобы вынести еще и кормящую его с ложечки женщину (Нет, не его. Ребенка), что запросто могла бы ему устроить, например, Молли Уизли. Вместо этого Джинни тихо сидела рядом, а через минуту вновь возобновила разговор:
— Ну, так что, почитать тебе книгу?
— А ты можешь начать с начала? — тихо спросил Тим. — Я не помню, что прочитал вчера вечером.
Джинни улыбнулась.
— Конечно, любимый. Знаешь, это ведь твой папа написал вступление. Хочешь, чтобы я начала с него?
Тим кивнул, погружая ложку с супом в рот.
Вряд ли это будет приятным чтением, если к книге приложил руку Поттер. Северус помнил биографию Дамблдора и догадывался, что и книга о нем самом, без сомнения, наверняка была в схожей манере напичкана всяческими домыслами.
— «Северус Снейп был загадкой для всех, кому довелось его знать, — начала читать Джинни. — Гениальный человек, обладавший невероятным талантом к обману, чьи последние годы жизни были посвящены победе над Волдемортом. Ученики и коллеги часто описывали его как холодного человека с острым и порой жестоким умом. Широко известно, что между мной и профессором Снейпом никогда не было согласия. Однако в тот последний и самый трудный год войны он нес на своих плечах ношу, сломившую бы практически любого».
Северус не догадывался к чему вело это беспорядочное повествование, но иного выбора, как слушать, у него не было. Ребенку проклятые выдумки были интересны, и Северус мог заставить Джинни замолчать, лишь силой взяв контроль над его телом.
— «И все же верность профессора Снейпа была непреклонна.
Ребенок не просто знал о присутствии Северуса, его это еще и нисколько не беспокоило. Более того, мальчику, похоже, было интересно пообщаться с ним.
Из последних слов выросли новые ассоциации, когда разум ребенка принялся перебирать воспоминания, словно проверяя, все ли было на своих местах. Образы мелькали быстрее, а чувства, связанные с ними, были сильнее. Во многих из них были люди, которых Северус смутно узнавал. Всех Уизли он выделял по волосам. Хагрида было сложно с кем-то спутать, да и сам он едва ли изменился. А в одном из воспоминаний мальчик одного возраста с Альбусом Поттером помогал ребенку разобраться с домашней работой по трансфигурации, волосы у него были настолько светлыми, что он просто обязан был быть Малфоем.
Должно быть, ребенок уловил удивление Северуса, поскольку в их голове прозвучала мысль: «Все верно, это Скорпиус Малфой. Он ужасно умный. И у его отца такие же светлые волосы». Перед Северусом возникла сцена, в которой взрослый Драко Малфой, лишь едва заметно выдававший свое волнение, стоял на платформе 9 и 3/4 вместе со Скорпиусом, одетым в мантию Рейвенкло, скакавшим рядом с сыном Поттера и пышноволосой девочкой, которая могла быть дочерью Грейнджер.
«Ты о тете Гермионе? Она пользуется этим именем, работая с магглами. Все говорят, что они с Розой похожи».
Поскольку разговор происходил в разуме ребенка, Северус получал полное впечатление Тима о каждом упомянутом человеке, будь то неприязнь или привязанность. Опыт Тима и его мысли о других людях в большей степени были заключены в чувства или даже образы, нежели в слова.
По какой-то причине голос тети Гермионы напоминал ребенку о темных и безопасных уголках. Его мама Джинни пахла летом, а руки у нее были самыми мягкими и прохладными. Дядя Рон в сознании ребенка был чем-то высоким, за чем можно было спрятаться. Поттер же, по мнению ребенка, был едва ли не святым.
Последний образ Северус отказался воспринимать. Ему хватило общения со святым Поттером до конца его жизни. Он надеялся, что когда этот ребенок достигнет переходного возраста, он задаст Поттеру по полной.
«Почему ты сегодня такой злой?» — подумал ребенок.
Северус сосредоточился, закрывая от него свой разум. Ему совершенно не нравилось, как перемешивались их мысли. Поток детского сознания отдалился, превративший в приглушенный шум, но никаких посторонний эмоций Северус больше не ощущал.
Вернулась Джинни, закончив говорить с целителем. Она уселась рядом с ребенком на кровать.
— Чувствуешь себя получше? — тихо спросила она.
Тим кивнул, чуть улыбнувшись ей.
— Но моя голова все равно какая-то странная, — признался он.
«А как иначе», — подумал Северус, осторожно держа эту мысль при себе.
— Целитель Эрни сказал, что такое возможно, — согласилась Джинни. — Говорит, что беспокоиться не стоит. Если у тебя снова заболит голова, дай мне знать. — Она оглянулась на поднос, принесенный Кричером. — Супа? — спросила она. — Его ты запросто сумеешь съесть.
Ребенок кивнул. Она взмахнула палочкой и миска взлетела, опустившись к ребенку на колени.
Северус порадовался тому, что Джинни явно не намеревалась помогать Тиму больше, чем то требовалось. Он и без того был унижен сложившимися обстоятельствами, чтобы вынести еще и кормящую его с ложечки женщину (Нет, не его. Ребенка), что запросто могла бы ему устроить, например, Молли Уизли. Вместо этого Джинни тихо сидела рядом, а через минуту вновь возобновила разговор:
— Ну, так что, почитать тебе книгу?
— А ты можешь начать с начала? — тихо спросил Тим. — Я не помню, что прочитал вчера вечером.
Джинни улыбнулась.
— Конечно, любимый. Знаешь, это ведь твой папа написал вступление. Хочешь, чтобы я начала с него?
Тим кивнул, погружая ложку с супом в рот.
Вряд ли это будет приятным чтением, если к книге приложил руку Поттер. Северус помнил биографию Дамблдора и догадывался, что и книга о нем самом, без сомнения, наверняка была в схожей манере напичкана всяческими домыслами.
— «Северус Снейп был загадкой для всех, кому довелось его знать, — начала читать Джинни. — Гениальный человек, обладавший невероятным талантом к обману, чьи последние годы жизни были посвящены победе над Волдемортом. Ученики и коллеги часто описывали его как холодного человека с острым и порой жестоким умом. Широко известно, что между мной и профессором Снейпом никогда не было согласия. Однако в тот последний и самый трудный год войны он нес на своих плечах ношу, сломившую бы практически любого».
Северус не догадывался к чему вело это беспорядочное повествование, но иного выбора, как слушать, у него не было. Ребенку проклятые выдумки были интересны, и Северус мог заставить Джинни замолчать, лишь силой взяв контроль над его телом.
— «И все же верность профессора Снейпа была непреклонна.
Страница 18 из 79
