Severus' Dreams

— Папа всегда приводит меня сюда. С самого первого Рождества после нашего возвращения в Англию».

Он послал Северусу несколько образов. Тим, расстроенно свернувшийся в гостиной в своем любимом кресле. Под жарким солнцем Карибов было легко игнорировать наступление Рождества, легко игнорировать ненавистную дату. За те два года, что он не ощущал сокрушительного веса своего горя, Тим начал полагать, что оно отпустило его навсегда.

Лили присела рядом с ним, чтобы узнать, из-за чего он так грустил, а он резко отослал ее прочь. После этого с ним пришли поговорить Джинни и Поттер, уговаривая рассказать, что его так расстроило.

Прошло еще несколько дней, пока кто-то из них о чем-то догадался. У самого Тима не нашлось слов, чтобы объяснить, что с ним происходило.

«А тебя не было рядом, чтобы помочь», — с укором сказал ребенок Северусу.

Северус не знал, как на это реагировать.

Через его мысли пронесся еще один поток образов и эмоций: очевидно, это тете Гермионе и целительнице Фиби удалось разобраться, что беспокоило мальчика, когда они выяснили точную дату смерти Наны.

Рождество было трудным временем года для Тима.

— Ты готов? — спросил Поттер спустя, казалось, долгое время. Тим позволил увести себя обратно в сторону церкви.

— А можно мы еще посетим Годрикову впадину? — спросил Тим.

Поттер опустил на ребенка взгляд, чуть нахмурив брови.

— Откуда ты узнал о Годриковой впадине?

Мерлин, Северусу нужно было лучше защищать свои мысли. Он только подумал о могиле Лили и о той ночи, когда она умерла. Мальчик схватился за этот образ и обнаружил новое название.

— Там ведь похоронены твои родители, да? — тихо ответил Тим. — Я… должно быть, прочитал об этом.

Поттер покачал головой, все еще продолжая хмуриться.

— Надо будет поговорить с директрисой о тех книгах, что она держит в школьной библиотеке, — его взгляд помрачнел, приобретя совершенно нечитаемое выражение.

Северус напрягся, гадая, уж не решил ли Поттер, что мальчик перешел границу. Он мысленно приготовился к выговору.

К удивлению Северуса (но не Тима), Поттер лишь печально улыбнулся.

— Ладно.

Он огляделся по сторонам, убеждаясь, что на улице кроме них никого не было, а затем взял на руки мальчика, который все еще был достаточно мал для подобных вещей. Мгновение, и вот они уже стоят у совершенно другой церкви.

Снежный покров здесь был глубже, а старая и замысловатая церквушка была выложена из камня. В Годриковой впадине проживало довольно много волшебников, а потому буквально на каждом камне здесь лежали постоянные чары для отвода глаз. Никто бы не увидел, как они аппарировали сюда.

В этом городке падал мягкий пушистый снег из тех, что быстро укрывали волосы и ресницы. Северус бывал здесь дважды. В первый раз в ту ночь, когда мерла Лили, и еще раз, чтобы возложить цветы на ее могилу.

Поттер опустил Тима вниз, и они, виляя среди могил, укрытых снегом, двинулись вперед. Это было старое кладбище с рядами возвышающихся надгробных камней. Они подошли к тем, на которых были выбиты имена Джеймса и Лили Поттеров.

Будь Северус в своем теле, он бы заплакал. На камнях была написана какая-то чушь о победе над смертью. Читая ее, он чувствовал, как в его сердце словно втыкают острый прут. Никто не мог одолеть смерть.

Поттер поднял палочку, наколдовывая венок из рождественских роз, который опустил на могилу.

— В первый раз я пришел сюда в канун Рождества во время войны, — тихо сказал он Тиму. — Я был с тетей Гермионой.

— Никто никогда не приводил тебя до этого? — спросил Тим. Этот же вопрос беспокоил и Северуса.

Поттер покачал головой, но не потрудился пояснить. А затем внезапно он сказал:

— Пойдем, я покажу тебе кое-что, — Поттер взял его за руку и повел ребенка обратно к укрытой под снегом улице.

Глава 12. Разрушенный дом

Фиби всегда советовала Гарри, что, если дети задают какой-то вопрос, они готовы услышать на него ответ. Дадли был с ней в этом согласен, хотя и предостерегал его, что отвечать нужно именно на те вопросы, которые дети задают на самом деле.

Когда Гарри сам еще был ребенком, он всегда страстно желал, чтобы окружавшие его взрослые придерживались подобных взглядов. Из-за вечно повторяемой тетей Петунией мантры, чтобы он не задавал ей никаких вопросов, Гарри чувствовал себя брошенным, а помешательство Дамблдора на тайнах не раз подвергало его (и других людей) жизнь опасности. Другие же взрослые, присутствовавшие в его жизни, так настойчиво пытались защитить его, что подслушивание разговоров и шпионские игры стали для него сродни хобби. Гарри совершенно не хотелось, чтобы его дети последовали по этим его стопам.

Порой, общаясь с детьми, ему трудно было доверять собственным инстинктам, но с практикой все стало несколько проще.