Фандом: Гарри Поттер. В тот мрачный год, когда магической Британией правил Волдеморт, Поппи Помфри дарит директору Снейпу рождественский подарок.
Добавить в моё избранное
281 мин, 11 сек 15725
Он заметил, что она смотрит на него, и утер нос платком, чтобы улыбнуться сквозь слезы.
На тот момент прошла всего неделя или две с того момента, как ее мама пригласила Гарри вернуться в Нору. Теперь эти дни вспоминались с трудом, но они были наполнены похоронами, мемориальными службами, церемониями награждения, речами и ужинами с министром. И все это освещалось «Пророком» и Волшебным радио.
После церемонии вручения Ордена Мерлина Гермиона с Роном отправились в Австралию, чтобы решить, что делать с ее родителями. А Гарри…
Гарри был раздавлен.
В каком-то смысле это можно было сказать о них всех, но после отъезда Рона и Гермионы, Гарри почти пугающе отстранился ото всех. Они, конечно же, звали его с собой, но он отказался, сказав, что ему нужно было заново привыкнуть жить на одном месте.
В действительности же ему вообще нужно было привыкнуть жить. Он прятался в одиночестве на площади Гриммо целых три дня, пока Джинни не отправилась вызволять его оттуда. Она нашла его в самой ожидаемой позиции в подобных ситуациях: его выворачивало наизнанку после ночи глухого пьянства.
К счастью для него, его конституция не позволяла ему напиваться, и он совершенно не выносил алкоголь. Даже в эти дни он не мог выпить больше одного стакана, чтобы его ни замутило.
Но факт оставался фактом: они едва не потеряли Гарри. Каждые похороны, каждые поминки, каждое интервью и речь, казалось, погружали его все глубже в пучину депрессии.
Но она писала не об этом. Если не считать, что именно об этом речь и шла.
Последний год войны был странным периодом, казавшимся одним долгим кошмаром. В то время никто толком не понимал, что Министерством никто не руководит. Никто не думал, что Битва при Хогвартсе будет единственной битвой. Никто не предвидел, что со смертью Волдеморта армия Пожирателей Смерти просто развалится.
Ну, возможно, Гарри так и думал, но больше в это никто не верил. Новый режим казался несвержимым. Они все отправились на битву, веря, что присоединятся к сопротивлению Шеклболта, или сбегут из страны, или же просто умрут.
По крайней мере, так думали те, кто вообще об этом задумывался.
Все закончилось так внезапно, что у них не было времени толком это осмыслить. Даже спустя столько лет это до сих пор казалось чем-то нереальным.
Джинни никогда не относилась к тем, кто вел дневники, но в ее голове остались воспоминания столь отчетливые, словно события в них произошли лишь вчера.
По какой-то причине первый год Тима в Хогвартсе всколыхнул их все, чего не было с другими детьми. Что ж, Тим часто заставлял ее вспомнить о чем-то.
Она пролистала другие пергаменты, стопку старых писем. Одно из них было от Луны и касалось слушания по делу Малфоев. Луна сыграла ключевую роль в том, что Нарциссу и Драко не отправили в Азкабан, она даже попросила снисхождения для Люциуса.
Джинни и забыла, что Луна писала столь открыто о своем времени в плену. Надо будет отправить ей сову и спросить, можно ли будет использовать ее письма в книге.
Ее глаз зацепился за отрывок письма:
«Слышала, Гарри хочет очистить имя Снейпа. А ты знала, что я не раз задавалась вопросами на его счет, пока была в поместье Малфоев? Он несколько раз навещал мистера Оливандера, и было очень странно видеть, сколь сильно он переживал за нас. Он сказал Драко следить за тем, что нам дают достаточно еды и воды, ведь Темный лорд сильно разозлится, если мы вдруг умрем».
Снова Снейп. Защищал тех, кого мог. Даже когда он бы сослужил лучшую службу, просто бросив своих с Пожирателями Смерти.
В дверь робко постучали.
— Что горит? — спросила она, не поднимая глаз.
Джеймс просунул голову за дверь.
— Еще ничего, — ответил он. — Тим снова прилег поспать. У тебя есть минутка?
Вздохнув, Джинни опустила письмо. У нее все равно не получалось ничего написать, пока мысли были заняты беспокойством о Тиме.
— Да, любимый. В чем дело? — она полностью сосредоточилась на нем, отмахнувшись от воспоминаний о давно минувших днях.
Джеймс зашел, закрыв за собой дверь, и пододвинул свободный стул.
— Что происходит с Тимом? — спросил он без предисловий. — Ты сказала, что дело в его голове, но из-за травм головы люди не начинают слышать голоса.
Его лицо было омрачено беспокойством — он никогда так сильно не походил на своего отца, как в моменты беспокойства.
— Фиби говорит, что еще точно не знает причины, — тихо призналась Джинни. — Она сказала, что происходящее, возможно, стало следствием сотрясения.
— Но само по себе это не пройдет? — спросил Джеймс. Он выглянул в окно, за которым виднелось серое небо, напряжено крутя волшебную палочку в руках.
— Ну, Фиби должна была провести дополнительное исследование. Она сказала… — Джинни замолчала, сделала глубокий вдох и призналась: — Она думает, что, возможно, происходит что-то странное.
На тот момент прошла всего неделя или две с того момента, как ее мама пригласила Гарри вернуться в Нору. Теперь эти дни вспоминались с трудом, но они были наполнены похоронами, мемориальными службами, церемониями награждения, речами и ужинами с министром. И все это освещалось «Пророком» и Волшебным радио.
После церемонии вручения Ордена Мерлина Гермиона с Роном отправились в Австралию, чтобы решить, что делать с ее родителями. А Гарри…
Гарри был раздавлен.
В каком-то смысле это можно было сказать о них всех, но после отъезда Рона и Гермионы, Гарри почти пугающе отстранился ото всех. Они, конечно же, звали его с собой, но он отказался, сказав, что ему нужно было заново привыкнуть жить на одном месте.
В действительности же ему вообще нужно было привыкнуть жить. Он прятался в одиночестве на площади Гриммо целых три дня, пока Джинни не отправилась вызволять его оттуда. Она нашла его в самой ожидаемой позиции в подобных ситуациях: его выворачивало наизнанку после ночи глухого пьянства.
К счастью для него, его конституция не позволяла ему напиваться, и он совершенно не выносил алкоголь. Даже в эти дни он не мог выпить больше одного стакана, чтобы его ни замутило.
Но факт оставался фактом: они едва не потеряли Гарри. Каждые похороны, каждые поминки, каждое интервью и речь, казалось, погружали его все глубже в пучину депрессии.
Но она писала не об этом. Если не считать, что именно об этом речь и шла.
Последний год войны был странным периодом, казавшимся одним долгим кошмаром. В то время никто толком не понимал, что Министерством никто не руководит. Никто не думал, что Битва при Хогвартсе будет единственной битвой. Никто не предвидел, что со смертью Волдеморта армия Пожирателей Смерти просто развалится.
Ну, возможно, Гарри так и думал, но больше в это никто не верил. Новый режим казался несвержимым. Они все отправились на битву, веря, что присоединятся к сопротивлению Шеклболта, или сбегут из страны, или же просто умрут.
По крайней мере, так думали те, кто вообще об этом задумывался.
Все закончилось так внезапно, что у них не было времени толком это осмыслить. Даже спустя столько лет это до сих пор казалось чем-то нереальным.
Джинни никогда не относилась к тем, кто вел дневники, но в ее голове остались воспоминания столь отчетливые, словно события в них произошли лишь вчера.
По какой-то причине первый год Тима в Хогвартсе всколыхнул их все, чего не было с другими детьми. Что ж, Тим часто заставлял ее вспомнить о чем-то.
Она пролистала другие пергаменты, стопку старых писем. Одно из них было от Луны и касалось слушания по делу Малфоев. Луна сыграла ключевую роль в том, что Нарциссу и Драко не отправили в Азкабан, она даже попросила снисхождения для Люциуса.
Джинни и забыла, что Луна писала столь открыто о своем времени в плену. Надо будет отправить ей сову и спросить, можно ли будет использовать ее письма в книге.
Ее глаз зацепился за отрывок письма:
«Слышала, Гарри хочет очистить имя Снейпа. А ты знала, что я не раз задавалась вопросами на его счет, пока была в поместье Малфоев? Он несколько раз навещал мистера Оливандера, и было очень странно видеть, сколь сильно он переживал за нас. Он сказал Драко следить за тем, что нам дают достаточно еды и воды, ведь Темный лорд сильно разозлится, если мы вдруг умрем».
Снова Снейп. Защищал тех, кого мог. Даже когда он бы сослужил лучшую службу, просто бросив своих с Пожирателями Смерти.
В дверь робко постучали.
— Что горит? — спросила она, не поднимая глаз.
Джеймс просунул голову за дверь.
— Еще ничего, — ответил он. — Тим снова прилег поспать. У тебя есть минутка?
Вздохнув, Джинни опустила письмо. У нее все равно не получалось ничего написать, пока мысли были заняты беспокойством о Тиме.
— Да, любимый. В чем дело? — она полностью сосредоточилась на нем, отмахнувшись от воспоминаний о давно минувших днях.
Джеймс зашел, закрыв за собой дверь, и пододвинул свободный стул.
— Что происходит с Тимом? — спросил он без предисловий. — Ты сказала, что дело в его голове, но из-за травм головы люди не начинают слышать голоса.
Его лицо было омрачено беспокойством — он никогда так сильно не походил на своего отца, как в моменты беспокойства.
— Фиби говорит, что еще точно не знает причины, — тихо призналась Джинни. — Она сказала, что происходящее, возможно, стало следствием сотрясения.
— Но само по себе это не пройдет? — спросил Джеймс. Он выглянул в окно, за которым виднелось серое небо, напряжено крутя волшебную палочку в руках.
— Ну, Фиби должна была провести дополнительное исследование. Она сказала… — Джинни замолчала, сделала глубокий вдох и призналась: — Она думает, что, возможно, происходит что-то странное.
Страница 64 из 79
