Severus' Dreams

Она вернется сегодня днем.

— Странное? — резко переспросил Джеймс. Его взгляд снова обратился к лицу матери. — В каком плане странное?

Джинни пожала плечами, ощущая свою беспомощность.

— Она не сказала.

— Но она хотела, чтобы я, папа или еще кто-нибудь был рядом? — надавил Джеймс.

Джинни кивнула.

— Темный человек вернулся, а она до сих пор не уверена, что он такое.

— Да, папа так и сказал, — тихо ответил Джеймс.

Джинни вспомнила первый раз, когда Джеймс увидел Тима, это было в день похорон Мэри. В тот день он был тих и серьезен, слушал, как отец и дядя Рон обсуждали дело Мэри. Джинни часто задумывалась о том, что Джеймс решил выбрать карьеру аврора именно из-за Тима.

— Она совершенно уверена в доброжелательности его намерений, — сказала Джинни, пытаясь убедить себя в той же степени, что и Джеймса.

Молодой человек кивнул.

— Как продвигается книга? — спросил он, явно желая сменить тему.

— С трудом, — вздохнула Джинни.

Они с минуту помолчали, не зная, что еще сказать. Их взгляды устремились к окну и серому небу за ним.

— Хозяйка Джинни, — донесся квакающий голос Кричера из-за двери. — Мадам Фиби вернулась.

Сама гостья стояла рядом с Кричером. Она улыбалась, что дало Джинни понять, что новости, должно быть, были хорошими или, по крайней мере, не ужасными. Или Джинни просто хотелось в это верить, чтобы унять свое беспокойство.

— Простите, что помешала, — сказала Фиби со своим тягучим американским акцентом. — Мне показалось, что вы не захотите ждать ответа.

Сегодня она была одета в светло-зеленую мантию, а ее шею обхватывало крупное серебряное ожерелье, красиво контрастирующее с ее темно-коричневой кожей. Ее длинные ногти были выкрашены в зеленый цвет и украшены изящными серебристыми узорами. Ее тонким аккуратным дредам вернулся их естественный серебристый цвет под стать всему остальному.

Джинни знала, что зеленый был любимым цветом Фиби, но про себе всегда гадала, уж не потому ли целительница так часто носила цвета факультета Рос, чтобы напомнить аврорам, с которыми она работала, что не все слизеринцы обратились ко тьме.

Она встала и подошла к ней.

— Спасибо тебе большое, — она обняла Фиби, ответившую ей тем же. Джинни завела ее в комнату. — Что ты можешь нам сказать?

Фиби покосилась на Джеймса. Тому потребовалась секунда, чтобы понять намек, и он тут же подскочил с места.

— Я тогда дам вам все обсудить. Хотите, чтобы я его разбудил?

Фиби покачала головой.

— Дай ему еще пару минут. Я хочу поговорить с твоей мамой. Но мне, наверное, надо будет поговорить с ним до того, как твой папа вернется домой.

Кабинет Джинни располагался на самом верху дома. Изначально тут был чердак-мансарда, оборудованный в начале 19 века оконными решетками, но теперь это была аккуратная маленькая комнатка, выкрашенная в жизнерадостный кремовый оттенок, ловивший дневной свет. Тут было тихо без всяких заглушающих чар, и можно было вполне уютно разместиться вдвоем, чтобы поговорить, хотя когда здесь собиралась больше народу, помещение стразу начинало казаться тесным.

Джинни прикрыла дверь и усадила Фиби на стул, который занимал Джеймс, а сама вновь уселась за свой стол, уперевшись в него локтями.

— Итак? — все ее беспокойство, казалось, отразилось в одном лишь этом слове.

Фиби сцепила руки, опустив их на колени, и чуть подалась вперед.

— Прошу прощения за всю эту загадочность, — сказала она. — Я пыталась выяснить, как это произошло и как все исправить.

— Как произошло что? — потребовала Джинни ответа. — Ты так и не сказала, что это, по-твоему, такое, — она сжала кулак.

Фиби вздохнула и отвернулась.

— Я не знаю, как это объяснить… Я думаю, что тело Тима стало пристанищем для…

Худшие страхи Джинни подтвердились, и она резко вдохнула, обеими руками прикрывая рот.

— Пристанищем? Хочешь сказать, что он одержим? — ее голос едва ли не срывался в визг. — Как такое может быть? Ведь ke revele…

Фиби взяла руки Джинни в свои. Она, как и Джинни, привстала со своего места.

— Послушай меня, милая, мы во всем разберемся. Я лишь хочу, чтобы ты села и дала мне все объяснить.

Джинни отстранено отметила, что американский акцент Фиби стал отчетливее.

— Так объясняй, — она ненавидела себя за то, как дрожал ее голос, и сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.

Фиби не выпустила ее рук.

— Ты когда-нибудь слышала о зелье «Легкость сердца»? — спросила она, смотря своими карими глазами прямо на Джинни.

Джинни покачала головой, зелья не были ее коньком.

— Его порой используют на людях, страдающих от сильной депрессии. К нему прибегают в случае, когда иные меры не помогают. — Она замолчала.