Severus' Dreams

Да ради Мерлина, мальчику ведь даже нравились те же книги, что и ему.

Солнце в небе переместилось, клонясь к вечеру. Они просидели здесь в тишине, наслаждаясь компанией друг друга, не один час.

— Думаю, мне пора возвращаться в свой кабинет, — сказал Северус.

Старик печально кивнул.

— Да, — он встал. — Я могу пройти с тобой часть пути.

Мощенная дорожка петляла. Вокруг них возник темный лес. Солнечный день сменился угрюмыми красками.

— Скажи мне, Поттер, чем Тим занимается в своей жизни?

— Сев, если бы ты мог стать кем угодно, кем бы ты был?

— Я мечтал стать исследователем. Хотя до конца и не уверен чего именно.

Поттер широко улыбнулся.

— Ты стал исследователем. Не буду портить тебе сюрприз и говорить, что именно ты исследуешь.

Посреди дороги появилась дверь. Она обладала невероятным сходством с дверью директорского кабинета.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — внезапно сказал Поттер. Он ссутулился, превратившись в дряхлого старика. — Я… — посмотрев на Северуса увлажнившимися глазами, он проглотил слова, которые собирался сказать, и распрямил плечи. Из-за того, что он был ниже Северуса, ему пришлось тянуться, чтобы обнять своего сына, как отцы всегда обнимают своих сыновей, уходящих на войну.

— Папа… — прошептал Северус.

— Я так горжусь тобой. Ты по-прежнему самый храбрый человек, которого мне довелось знать. — Его отец поднял взгляд вверх, смотря на него, в его глазах в равной степени сияли гордость и боль. — Обещаю тебе, Сев, в конце ты не будешь один.

Произнеся эти загадочные слова, он отступил назад. Северус резко кивнул, повернулся к двери и шагнул во тьму, простиравшуюся за ней.

Глава 23. Рождество: прошлое, настоящее и будущее

Рождество прошлого

Когда Северус проснулся, сквозь шторы на окнах его кабинета проглядывали лучи утреннего солнца. Кто-то, наверное, домашний эльф, набросил на него ночью одеяло. В его голове вновь возникли строчки из Диккенса. Он не смог вспомнить, что же сказал Эбензер Скрудж после пробуждения.

Часы показывали 11:00.

— Какой сегодня день? — спросил он вслух.

Повисло короткое молчание, а затем один из портретов ответил:

— Рождество.

Он проспал около четырнадцати часов, как и должно было быть при такой дозировке зелья. Если поспешить, у него как раз хватит времени навестить Алису и Фрэнка.

Помедлив у главных дверей замка, он повернул в сторону озера. Там, у могилы Дамблдора, Хагрид терпеливо расчищал с белого мрамора снег, выпавший за ночь.

— Директор, — довольно вежливо поприветствовал его полувеликан.

— Хагрид.

Гробница смотрелась одиноко без маленькой площадки, на которой вместе с ней располагались небольшой обелиск и точно такая же черная гробница. Внутри него с новой силой заныла рана, оставшаяся после потери друга и наставника. Северус пошатнулся под грузом собственного горя.

На его плечо, удерживая его на месте, опустилась большая рука.

— Все в порядке, профессор? — тон Хагрида навеял воспоминания о более радостных временах. Грудь болезненно сдавило. Северус хотел хоть с кем-то разделить свою ношу.

Но это было опасно, и не только для него. Воспоминание о Хагриде двадцать лет спустя вернуло его спине стальную осанку. Он не отступит, не сейчас, когда был так близко к тому, чтобы положить конец этой истории.

— Не неси чушь, — огрызнулся он, смерив ледяным взглядом удерживавшую его руку, поскольку не мог заставить себя посмотреть в лицо полувеликану. — Отпусти меня.

Хагрид отдернул руку, словно обжегшись.

Повисло неловкое молчание, пока Северус хрипло ни выдавил:

— Уверен, тебе есть чем заняться.

— Да-да, конечно.

Оставшись один, Северус приблизился к могиле.

— Скоро, Альбус.

Поддавшись импульсу, он наколдовал букет белых калл, перевязанный белой и зеленой лентами с отчетливо видневшейся печатью Слизерина. Он опустил его на приступку могилы. Наличие печати было важно — с ней подобный жест сочтут простой насмешкой.

Он повернулся, чтобы уйти, пройдя мимо Хагрида, разгребавшего дорожку до своей хижины.

— Счастливого Рождества, директор, — эти слова прозвучали грубо и сухо. Северус не стал отвечать.

В полдень в Мунго было еще не так много народу. Большинство посетителей приходили в послеобеденное время, как и жертвы рождественский празднований. Августа Лонгботтом никогда не появлялась раньше двух часов, чтобы навестить своего сына и невестку.

Северус прошел мимо стойки информации, точно зная, куда ему нужно было идти. Этот визит он совершал еженедельно в течение пятнадцати лет. Целители бросали в его сторону испуганные взгляды, но не делали попыток его остановить. И, что еще лучше, поспешили скрыться в другом направлении.