Snot-Nosed Kids — Сопляки

Они будут нас защищать, понимаешь? Не себя, не других волшебников, не магглов, а в первую очередь нас, от Пожирателей и от нас же самих. Неумехой ты сразу погибнешь, Джеймс. И ради тебя, из-за тебя погибнут другие. Прости, я тоже пойду к себе. Надо позаниматься.

Лили поцеловала его на прощание в щеку и ушла, даже не дожидаясь ответного поцелуя. Джеймс подошел к камину и поворошил тлеющие угли. От движения они разгорелись, чернота их засветилась грозным красным цветом, будто предупреждение.

Джеймс смотрел на угли и не понимал, как так случилось, что все вдруг стали против него. Против их общих мыслей и целей. Раньше все было иначе — разве что Ремус с упреком качал головой, а Питер хихикал.

«Выросли», — неожиданно подумал он.

Хлопнула дверь, в гостиную зашли щебечущие шестикурсницы, в воздухе запахло имбирем и корицей. Джеймс оглянулся на них — обе были магглорожденные, на секунду ему показалось, что силуэты их засветились недобрым зеленым светом, а смех почудился предсмертным криком.

Ночью Джеймс не мог уснуть. Он пялился в потолок, ворочался, принимался цитировать на память учебники, но ничего не помогало. Со стороны постели Сириуса тоже слышалось какое-то шевеление.

— Тоже не спишь? — Джеймс присел на край кровати. Сириус открыл глаза и посмотрел на него. — Бродяга… я ходил в Больничное крыло. Узнать насчет Регулуса.

— А что с ним? — равнодушней, чем стоило бы, отозвался Сириус.

— Сегодня в него попал бладжер, — хмурясь, пояснил Джеймс.

— Тоже новость, — Сириус поморщился и выдернул из-под Джеймса одеяло. — Ушел, как и все, на своих двоих. С чего это ты вдруг так озаботился командой противника?

— Не в команде дело, — Джеймс помолчал. — Ты давно его видел?

— Сегодня. — Сириус снова скривился, разговор о брате не доставлял ему удовольствия. — Как и все. Слушай, Джеймс, я не знаю, что себе навыдумывали все вокруг, от МакГонагалл до первых курсов. Я ушел из дома сам, сознательно, и чтобы ты понимал, — мне противно находиться под одной крышей с людьми, которые считают таких, как Лили, вторым сортом.

— Ты говорил, — пробурчал Джеймс, — я…

— Так я повторю! — Сириус чуть повысил голос, но тут же перешел на шепот и сел на кровати. — Поговори с Лунатиком, Сохатый. Расспроси его про ту войну. У магглов…

— Он не особо любит об этом говорить, кажется, кто-то погиб в семье его матери.

— А кого-то запытали в газовой камере, — зло прошипел Сириус. — Как лишнего, ненужного человека, и не человека вовсе, заклеймили, как скотину, как… — Лицо его исказилось, даже губы превратились в уродливо сжатую щель. Потом он выдохнул. — Забудь. Мне часто стыдно смотреть в глаза даже Лили, пусть я и не в ответе за свою семью. Забудь.

Джеймс помолчал, собираясь с силами.

— Сириус, мне кажется, что у Регулуса есть Темная Метка, — выпалил он. Не вслух, одними губами, но Сириус его услышал.

— Ты спятил?

— Он никогда не ходит в раздевалку. Ты давно видел его в рубашках с коротким рукавом?

— Он упертый, носит только мантии.

— Сириус, он хотел осмотреть свою руку. Но потом…

— Сохатый, иди… спать, — Сириус дернулся, откинулся ничком на кровать. — В игре не время осматривать ушибы, и ты это знаешь лучше меня.

Джеймс поерзал, но никуда не ушел.

— Ему всего шестнадцать.

— Он вырезал статейки из «Пророка» задолго то того, как стал хоть что-то соображать. Я же рассказывал. — Сириус снова сел на кровати и подтянул одеяло, словно замерз. — Я знаю, точнее, я этого ожидал.

Джеймсу показалось, что он ослышался.

— Я этого ожидал, — повторил Сириус. — И… моя семья тоже. Не я, так он, но Регулус всегда этого хотел. Может, пока он еще и не с ними, но будет.

— Сириус, он твой брат.

— Вздумал меня попрекать?

— Ты сделаешь что-нибудь?

— Нет, не сделаю. — Сириус ненадолго замолк. — Каждый из нас выбирает. — Он опять помолчал. — Безмозглый тупица… Да не ты. Хотя ты тоже.

Джеймс пытался сопоставить в своей голове и собственные впечатления, и догадки Сириуса, он даже не обиделся на его слова.

— Пожиратели вербуют себе детей.

— А Дамблдор поступает правильно.

— Правильно? — Джеймс вскрикнул и испуганно обернулся, но в спальне было тихо. — В чем это «правильно», Бродяга? В том, что он не дает нам шанса?

— Он себе оставляет шанс, Джеймс. Он не хочет, чтобы на его руках была кровь вчерашних детей. Знаешь, Джеймс, если у тебя все получится, мы пойдем за тобой и с тобой. Я пойду против собственного брата — если Пожиратели вообще выпустят его куда-то за пределы их проклятого логова. Но ошибка, которую мы совершим, тоже ляжет на нас на всех. А мы совершим ее, вот увидишь.

— Спасибо, — усмехнулся Джеймс. — Хотя бы за то, что согласен идти со мной. К черту авроров с их узаконенными преступлениями.