Snot-Nosed Kids — Сопляки

«Соплякам здесь не место», — передразнил Джеймс и встал. — Бродяга еще выглядел, как придурок. Мы оба выглядели придурками.

— Вы ими не выглядели, вы ими были. — Ремус тоже встал, прямо напротив Джеймса. — Надо было додуматься устроить гонки с Пожирателями на глазах у магглов, нарушить маггловские законы, повредить полицейский автомобиль. Грюм прав — сопляки, решившие поиграться. Несерьезно.

Джеймс прищурился. Ему хотелось сорваться, но Ремус не поддавался на провокации, а Питер только хихикал. Джеймс вздохнул, вспомнив о тех временах, когда еще можно было поймать Нюнчика. Нюнчика можно было поймать и сейчас, так, чтобы не видела и не узнала Лили, но тащиться специально из-за Нюнчика никуда не хотелось.

— Скажи, почему ты не подаешь заявление в аврорат?— продолжал Ремус, собирая учебники.

— Чтобы швыряться Непростительными? — зло отозвался Джеймс. — Для Пожирателей это преступление, для авроров — привилегия! Чем министерство лучше?

— Любая полиция применяет оружие наравне с преступниками, — пожал плечами Ремус. — Мне кажется, тебе надо больше читать.

— А тебе — меньше! — бросил Джеймс. — Одни преступники убивают других, прикрываясь законом.

— Пожиратели не такие чистоплюи, как ты.

— Я не чистоплюй! — вспылил Джеймс, но Ремус только усмехнулся краем губ.

— Чистоплюй. И ты, и я. И Питер. И Сириус. А воевать с чистыми руками не выйдет. — Он неожиданно положил Джеймсу руку на плечо. — Но знаешь, я горжусь, что у нас чистые руки.

— Пусть воюют и умирают другие?

— Те, кто умеет воевать.

Джеймс хотел было возразить, но осекся, увидев, как открывается дверь. Все тоже напряглись, но это был всего лишь Сириус.

— Мы обсуждаем, чем нам заняться после школы, — преувеличенно равнодушно пояснил Джеймс в ответ на вопросительный взгляд. — Я хочу поговорить с Дамблдором, попроситься еще раз в Орден, разрешить нам хотя бы попробовать. Ты с нами?

Сириус дернул плечом и шлепнулся на свободный диван, закрыв глаза. Питер довольно ухмыльнулся.

— Принести тебе стульчик, Бродяга? Сейчас все набьются в гостиную, и пусть на тебя и тут все пялятся, не понимая, как ты умудряешься быстрее всех сдавать работы.

— Мэнди-Марти-Марли-Молли, — съехидничал Джеймс. — Как там звали эту девицу? Даже СОВ не сдала. Блестящий ученик качается на своем стуле, верный знак, что блестящий ученик уже расправился со своими задачками, школьная программа для дурачков, да, Бродяга?

Сириус ничего не ответил.

— Вселенская печаль, посмотрите на него, — вздохнул Питер. — МакГонагалл не удовлетворило твое эссе? Напиши ей, как ты трансфигурировал себе патлы и футболку с фениксом. Ручаюсь, она будет в восторге.

— Нам было весело, — совсем невесело пробормотал Сириус. — Орден… Грюм назвал нас с Сохатым «клоунами», говоря откровенно, он был прав. В Ордене и так полно людей, от которых никакого толка.

— Опа! — Джеймс оживился и плюхнулся рядом с ним на диван. — Это кто же? Назовешь?

— Пока нет. — Сириус так и не открывал глаз, а выражение лица оставалось по-прежнему грустным. — Ты сам узнаешь, от кого есть толк, Сохатый, когда Пожиратели начнут устранять тех, кто им по-настоящему опасен. Орден есть, а результата нет. Какие-то стычки, и те по глупости, Пожиратели дразнят магглов, Орден дразнит Пожирателей, а настоящие зверства творятся далеко и от Ордена, и от министерства.

— Говоришь совсем как Лунатик, — усмехнулся Джеймс. — У вас одна голова на двоих?

Сириус поднялся.

— Лунатик читает газеты, которые выписывает его мать. Тебе тоже советую почитать. Понимаешь, о чем я? — он посмотрел на Джеймса, и тому от холодного, даже болезненного взгляда стало не по себе. — Мы ничем не рискуем, даже если окажемся в Ордене. Будем надоедать — нас просто прикончат, приложат головами об стенку, как слепых котят. Прибьют, как настырных мух. Если будем сидеть, как сидит половина членов Ордена, — то какой от нас толк? Мы уже показали себя, все, на что мы способны, и что нам за это было? Ничего, кроме ругани Грюма. Может, Пожиратели и злые на нас и при случае нам это припомнят, но пока на нас смотрят, как на неразумных детей. Мне однажды племянница стихийной магией уронила на голову тяжелую книжку. Андромеда, конечно, ее ругала, почти как Грюм нас с тобой. Если идти воевать, то делать это с намерением воевать, а не развлекаться. А еще — с намерением убивать. Ты готов убивать, Джеймс? Я — нет.

Он развернулся и направился в спальни, Ремус неслышно ушел следом. В гостиной повисла тишина, только чья-то крыса шуршала в обрывках газет.

Питер тоже поднялся.

— Пойду в библиотеку, поделаю домашнюю работу. Не буду вам мешать.

Осталась только Лили.

— Джеймс, — тихо сказала она, подходя к нему, — мы не должны быть теми, кому нужна защита в бою. Грюм, МакКиннон, Боунс, братья Прюэтты — мы для них еще дети.