Серый туман

Риган кивал, слушая внимательно и стараясь не показывать, что так и холодеет от страха. Это что же — господин задумал его освободить? Насовсем?

— Но ведь это не всё. Дело в твоих желаниях. Я не сомневаюсь, что они у тебя есть, — продолжал Ар-Лой, слегка запнувшись на этой фразе. — Но какие?

Заёрзав, Риган подавил в себе желание вскочить и убежать.

— Они продиктованы твоим положением, как ты его воспринимаешь, а значит, искажены. Вот скажи мне, чего ты сейчас хочешь?

— Чтобы вы не прогоняли меня, — признался Риган.

Ар-Лой вздохнул.

— Да вот я о том же и говорю. И что с этим делать, не знаю. Вот я сейчас хочу… — Он задумался. Риган подался вперёд. — Знаешь, понятия не имею, что я сейчас хочу, — наконец обескураженно сказал Ар-Лой. — Видишь, у меня та же проблема. За меня всё хотело моё командование. За тебя — те, кому ты принадлежал.

Риган сорвал травинку и отбросил, это простое действие подняло в его душе волну ярости, как будто он кромсал кого-то живого. Ярость тут же утихла, уступив место горечи: он начал понимать, к чему клонит его господин.

— Итак, с этого момента вы будете определять, какие мои желания — настоящие, а какие нет? — спросил он.

— У меня нет другого выхода, — развёл руками Ар-Лой. — Если я буду выполнять все твои желания…

— А если я — все ваши?

— Из этого ничего хорошего не выйдет, — сурово ответил Ар-Лой. — Сам подумай. У тебя ко мне болезненная привязанность, не свойственная свободному человеку. Когда искоренишь её — тогда я буду знать, что с тобой можно договариваться на равных.

Риган поднялся и посмотрел на своего господина сверху вниз. Это было непривычно, а дерзость кружила голову.

— Вот как? На равных? — спросил он. — А если я не хочу — на равных? Но кто я такой, чтобы не повиноваться вам? Разумеется, я всё сделаю, как вы хотите, пусть даже меня сто раз стошнит от вашего «на равных». Если вы не желаете меня видеть таким, какой я есть сейчас, я непременно исправлюсь, чтобы вам было не противно на меня смотреть. И в ледяную воду залезу, и штангу буду поднимать. Потому что иначе вы меня прогоните, а этого я не вынесу.

Он говорил, постепенно приходя в ужас от своей злости и от осознания, что не знает, как господин накажет его за такие слова, но не мог остановиться.

— Да что ты знаешь? — Ар-Лой вскочил. Теперь он был выше, мог ударить, чтобы заставить замолчать. Без гипноза ему оставалось только это. — Ты ничего не видишь, кроме своего ошейника! Вцепился в него, как в драгоценность! Ты что, не понимаешь, что я не хочу тебе ничего плохого? Думаешь, мне нравится быть единственным рабовладельцем на весь лагерь? Когда я только что понял, как на самом деле ломал тебя и унижал, и хочу это прекратить, а ты упираешься!

— Конечно! — рявкнул в ответ Риган. — Как я смею разрушать ваш светлый образ раскаявшегося борца с рабством! Как смею говорить вам такое, от чего вы убегаете, сломя голову! Признайтесь, ведь хотелось всё вернуть? Не думать, просто приказывать, как и мне — не думать, просто выполнять? Но как можно, ведь теперь вы пересмотрели свои принципы! Да только за меня мои пересмотреть не получилось!

— У тебя не было принципов, — упавшим голосом сказал Ар-Лой. — Были гипноз и послушание. С удовольствием вернулся бы к старому, чтобы не слышать твоих грубостей, но увы!

— Хватит! — раздался решительный голос полковника Джюса. Тот появился из-за соседнего вертолёта и остановился напротив них обоих. В руке он держал свою неизменную метлу, которая постепенно превращалась в символ власти. — Остыньте оба!

— Мой полковник! — со страхом обратился к нему Риган, ища защиты и помощи. — Я не знаю, что на меня нашло, я никогда больше не буду…

— Спокойно, — сказал Джюс. — И вы не кипятитесь, лейтенант. Кто мы, в конце концов, такие, чтобы запретить свободному человеку быть рабом, если он того хочет?

— Такого у нас никогда не было, — строго сказал Урфин стоявшему рядом с ним Мон-Со. Проблемы сыпались на голову, как капли быстрого летнего дождя. Присматривать за отдельными особо горячими личностями оказалось труднее, чем можно было вообразить. А тут ещё одна напасть.

— Это может быть болезнью? — спросил Мон-Со, который выслушал его со всем вниманием.

— Никогда такого не встречал, — признался Урфин, присматриваясь к отвратительному жёлтому пятну на зелёном фоне леса. — Вы же знаете, у нас осени не бывает, у нас страна волшебная.

— Отправлю То-Нора посмотреть, — решил Мон-Со.

— Я тоже пойду, — вызвался Урфин.

— Будьте осторожны, — предупредил Мон-Со и нахмурился. — Этой ночью я там видел какой-то туман. Ровно на этом месте.

— Туман? — ухватился Урфин. — Не жёлтый, случайно?

— Да нет, обыкновенный, сероватый.

Через полчаса Урфин и То-Нор шагали вдоль периметра, приминая траву.