Один

Металлические ворота накренились под воздействием ветров и снега, какого они были цвета раньше, понять было невозможно, ибо ржавчина и здесь уничтожила все следы.

А качели здесь все же были. Не такие, как у моей дочери — кто-то просто подвесил старую покрышку на цепи, закрепив ее на ветке крепкой осины. На них сидел потрепанный дымчатый кот, осторожно следивший за мной своими зелеными глазами.

Это не мой дом, но почему предательский комок в горле не давал мне дышать, пока я осматривал пыльные комнаты.

На полу возле холодильника валялись магнитики и несколько фотографий бывших хозяев. Подняв первое фото, я обомлел, увидев себя, крепко обнимающего жену. Мы искренне улыбались, словно не было этого сложного развода несколько лет назад. На второй карточке моя маленькая дочь крепко обнимает несуразного котенка. А вот девушку с третьего фото, в нарядном платье, поверх которого была прикреплена лента выпускницы девятого класса, я не знал.

В комнате второго этажа я обнаружил разложившиеся останки человека. Пустые глазницы скелета словно с упреком смотрели прямо на меня, выглядывая из-под одеяла.

Рядом на тумбочке лежала обычная тетрадка, исписанная аккуратным красивым почерком.

Не в силах больше оставаться в этом склепе, я схватил ее и выбежал из комнаты.

Достав из рюкзака бутылку водки, я сделал добрый глоток прямо из горла и погрузился в чтение маленьких записей, усевшись прямо на ступени лестницы, которая вела на первый этаж.

Апрель 2018. Какое было число, я уже точно не смогу сказать. Потому что впервые услышав по телевизору о болезни, не придала этому значения. Всегда где-то кто-то умирал, но пока это не касается нас самих, нам это не важно. Верно?

5 мая. Очаги новой эпидемии вспыхивают по всему миру. Никто не знает, откуда она взялась, что это — новый штамм мутированного гриппа или же искусственно выведенная болезнь. Все обвиняют друг друга. Россия Штаты, Штаты — Россию. Обвиняют террористов, китайцев, корейцев. Обвиняют всех, между тем миллионы людей умирают каждый день.

11 Мая. Больше половины населения планеты мертвы. Все крупные города давно эвакуированы. Людей больше не хоронят, тела сжигают кучами, чтобы попытаться сдержать заражение. Катька вчера начала сильно кашлять, с кровью. Мама и папа запретили мне спускаться в ее комнату.

13 мая. Она умерла. Папа сжег сестру в огороде… Мама сильно кашляет.

27 Мая. Девять дней прошло, как папа сжег и маму. Телевидение, интернет и мобильная связь не работают, как будто нас просто бросили умирать без возможности связаться с миром. Остатки выживших собираются в группу, чтобы отправиться в один из центров медицинской помощи, в надежде, что он еще цел и медики нашли выход. Папа говорит, мы должны пойти за ними.

1 Июня. Мы не пошли со всеми, отправимся завтра следом. Папа говорит, что так меньше шансов заразиться.

10 Июня. Центр уничтожен, выживших нет. Папа инфицирован, я же не снимаю респиратор.

14 Июня. Я одна. И это последняя запись. Кашляю второй день, температура не сбивается.

Мне не страшно, я просто иду за семьей.

Дочитав последнюю запись, я отбросил тетрадь прочь. По щекам текли обжигающие слезы, а меня одолевали смешанные чувства. Скорбь, отчаяние и… радость. Я искренне рад, что это не моя родная планета. Сейчас, в эту самую минуту, моя бывшая жена, приведя нашу дочь из школы, раскачивает ее в саду, на качелях, а Катька громко смеется, предаваясь своим детским мечтам.

— Как думаешь, все так и есть?

— Мяу! — коротко ответил кот, забравшись мне на колени, и громко заурчал, словно признал во мне своего старого хозяина.