Фандом: Star Wars. Сенатор Падме Амидала вернулась на родную планету Набу в сопровождении личного телохранителя — джедая Энакина Скайуокера. Их отношения становятся все более тесными и близкими. Разрываясь между чувством к Энакину и долгом перед родиной, Падме отправляется за советом в заброшенный храм Древних в предгорьях гор Галло.
Добавить в моё избранное
10 мин, 57 сек 18909
И сама сенатор, и ее пятеро спутниц прекрасно знали, что гунганы не любят, когда люди из свиты, не имеющие права допуска в Алтарь, слишком близко подходят к вратам, а тем более — заглядывают внутрь. Волосы служанок развевал ветер, почти постоянно дующий на пустошах. Золотистые узоры их одежд переливались в лучах закатного солнца, медленно нанизывающегося на пики гор Галло. Помахав девушкам рукой, Падме повернулась к вратам. Затем переступила порог Алтаря и остановилась.
Свет за спиной стал сужаться в полосу, пока не погас совсем. Это закрылись врата — так же беззвучно, как и открылись. Но мрака не наступило — множество светящихся полос тут же зазмеилось по стенам, полу и потолку. Сердце храма ожило. Оно принимало законного посетителя. Каким образом Алтарь распознавал властителей набуанцев, сенатор Амидала не знала, да и не хотела знать. Главное, что у нее имелось право быть здесь. И только от нее зависело, как использовать знание, которое она сегодня получит. А она его получит непременно.
Тогда, два года назад, ей казалось, что коридор Алтаря бесконечен. Это потому, что тогда она не знала дороги, будучи здесь впервые, да и вообще шла с некоторой опаской. А сегодня она шагала по светящимся полоскам ничуть не более осторожно, чем по коврам в собственной резиденции.
Действительно, коридор кончился на удивление быстро. За первым же поворотом была неширокая, но очень высокая дверь. И вновь, как в тот раз, Падме мельком подумала, что высота этой двери — косвенное доказательство распространенных на Набу и других планетах мифов о том, что Древние были ракатанцами. Ведь эти амфибии, имея примерно такое же строение тела, как у людей, ростом значительно превосходили их.
Вот и зал Алтаря. По размерам — ничего особенного. Даже в ее фамильном имении на острове Варикино, не говоря уже, к примеру, о том же здании Сената, имелись парадные помещения намного крупнее. Но этот зал казался больше своих истинных объемов, потому что был практически пуст. Только в центре красовалось возвышение из того же красноватого камня, что и все вокруг здесь.
Это возвышение было не намного шире обычной кровати, но при этом гораздо длиннее, чем любое человеческое ложе. Глянув на него, Падме вновь, как и тогда, подумала о ракатанцах. Да, легендарные Строители явно подгоняли некоторые элементы Алтаря под себя. Вот и впадина на возвышении, по центру изголовья, довольно удлиненная. А ракатанцы отличаются удлиненным черепом.
В прошлый раз Падме намучилась, пытаясь пристроить боковые валики пышной прически в углубление на изголовье. Конечно, когда начался ее разговор с Древними, ей стало уже не до этого. Но к утру, когда она очнулась, из-за неудобного положения головы у нее затекла шея.
На сей раз Падме выбрала для визита в храм Древних иную прическу — в виде высокого конуса, густо перевитого бусами. Витки бусин с глухим стуком соприкоснулись с каменной поверхностью, когда она легла и пристроила голову на изголовье. Прическа идеально уместилась в необычный подголовник.
Затем сенатор аккуратно расправила по поверхности ложа тяжелые складки церемониального наряда. Расшитая металлической нитью ткань слегка шуршала, и этот шорох казался оглушительным в тишине Алтаря.
Наконец Падме вытащила из кармана простой кожаный шнурок с подвеской из татуинского ореха, украшенного вырезанными рунами. Обычно она носила эту вещицу на шее, но сейчас принесла в кармане. Шнурок не имел застежки, так что амулет надевался через голову, но высокая прическа не позволила бы снять его с шеи прямо в Алтаре. А Падме хотелось провести эту ночь, держа подарок Энакина в руках — так ей казалось, что сам Эни держит ее за руку и защищает от всего на свете.
Она соединила руки на животе, крепко сжав в них ремешок амулета, и подивилась внезапно мелькнувшей мысли: ей захотелось, когда придет ее час, отправиться в последний путь с этим кулоном в руках… Падме нахмурила брови. Она никогда не страдала трусостью или навязчивым страхом смерти — откуда же у нее такие мысли? И хотя лоб ее быстро разгладился, сердце по-прежнему сжимала странная, ничем не объяснимая тревога.
Однако нужно было сосредоточиться на главном. Сенатор Амидала стала внимательно вслушиваться в идеальную тишину, царившую в Алтаре, и вглядываться в голубоватые светящиеся полоски на потолке. Она уже знала: когда свечение приобретет фиолетовый оттенок, это будет знак о том, что Древние слышат ее. Тогда надо задать вопрос. И суметь понять ответ.
Через некоторое время полоски на потолке засветились фиолетовым светом. И Падме, не разжимая губ, задала главный вопрос, который мучил ее сейчас:
— Что мне делать с Энакином?
Вопрос звучал слишком обтекаемо. Тем более для человека, которого с младых ногтей готовили к служению государству, а значит, помимо всего прочего, учили четко и ясно выражать свою мысль. Но Падме с прошлого раза уяснила: храм Древних — не то место, где нужно заботиться о четкости формулировок.
Свет за спиной стал сужаться в полосу, пока не погас совсем. Это закрылись врата — так же беззвучно, как и открылись. Но мрака не наступило — множество светящихся полос тут же зазмеилось по стенам, полу и потолку. Сердце храма ожило. Оно принимало законного посетителя. Каким образом Алтарь распознавал властителей набуанцев, сенатор Амидала не знала, да и не хотела знать. Главное, что у нее имелось право быть здесь. И только от нее зависело, как использовать знание, которое она сегодня получит. А она его получит непременно.
Тогда, два года назад, ей казалось, что коридор Алтаря бесконечен. Это потому, что тогда она не знала дороги, будучи здесь впервые, да и вообще шла с некоторой опаской. А сегодня она шагала по светящимся полоскам ничуть не более осторожно, чем по коврам в собственной резиденции.
Действительно, коридор кончился на удивление быстро. За первым же поворотом была неширокая, но очень высокая дверь. И вновь, как в тот раз, Падме мельком подумала, что высота этой двери — косвенное доказательство распространенных на Набу и других планетах мифов о том, что Древние были ракатанцами. Ведь эти амфибии, имея примерно такое же строение тела, как у людей, ростом значительно превосходили их.
Вот и зал Алтаря. По размерам — ничего особенного. Даже в ее фамильном имении на острове Варикино, не говоря уже, к примеру, о том же здании Сената, имелись парадные помещения намного крупнее. Но этот зал казался больше своих истинных объемов, потому что был практически пуст. Только в центре красовалось возвышение из того же красноватого камня, что и все вокруг здесь.
Это возвышение было не намного шире обычной кровати, но при этом гораздо длиннее, чем любое человеческое ложе. Глянув на него, Падме вновь, как и тогда, подумала о ракатанцах. Да, легендарные Строители явно подгоняли некоторые элементы Алтаря под себя. Вот и впадина на возвышении, по центру изголовья, довольно удлиненная. А ракатанцы отличаются удлиненным черепом.
В прошлый раз Падме намучилась, пытаясь пристроить боковые валики пышной прически в углубление на изголовье. Конечно, когда начался ее разговор с Древними, ей стало уже не до этого. Но к утру, когда она очнулась, из-за неудобного положения головы у нее затекла шея.
На сей раз Падме выбрала для визита в храм Древних иную прическу — в виде высокого конуса, густо перевитого бусами. Витки бусин с глухим стуком соприкоснулись с каменной поверхностью, когда она легла и пристроила голову на изголовье. Прическа идеально уместилась в необычный подголовник.
Затем сенатор аккуратно расправила по поверхности ложа тяжелые складки церемониального наряда. Расшитая металлической нитью ткань слегка шуршала, и этот шорох казался оглушительным в тишине Алтаря.
Наконец Падме вытащила из кармана простой кожаный шнурок с подвеской из татуинского ореха, украшенного вырезанными рунами. Обычно она носила эту вещицу на шее, но сейчас принесла в кармане. Шнурок не имел застежки, так что амулет надевался через голову, но высокая прическа не позволила бы снять его с шеи прямо в Алтаре. А Падме хотелось провести эту ночь, держа подарок Энакина в руках — так ей казалось, что сам Эни держит ее за руку и защищает от всего на свете.
Она соединила руки на животе, крепко сжав в них ремешок амулета, и подивилась внезапно мелькнувшей мысли: ей захотелось, когда придет ее час, отправиться в последний путь с этим кулоном в руках… Падме нахмурила брови. Она никогда не страдала трусостью или навязчивым страхом смерти — откуда же у нее такие мысли? И хотя лоб ее быстро разгладился, сердце по-прежнему сжимала странная, ничем не объяснимая тревога.
Однако нужно было сосредоточиться на главном. Сенатор Амидала стала внимательно вслушиваться в идеальную тишину, царившую в Алтаре, и вглядываться в голубоватые светящиеся полоски на потолке. Она уже знала: когда свечение приобретет фиолетовый оттенок, это будет знак о том, что Древние слышат ее. Тогда надо задать вопрос. И суметь понять ответ.
Через некоторое время полоски на потолке засветились фиолетовым светом. И Падме, не разжимая губ, задала главный вопрос, который мучил ее сейчас:
— Что мне делать с Энакином?
Вопрос звучал слишком обтекаемо. Тем более для человека, которого с младых ногтей готовили к служению государству, а значит, помимо всего прочего, учили четко и ясно выражать свою мысль. Но Падме с прошлого раза уяснила: храм Древних — не то место, где нужно заботиться о четкости формулировок.
Страница 2 из 4
