Фандом: Гарри Поттер. Броский заголовок на первой полосе «Ежедневного Пророка» просто-таки вопиял о большом и вкусном скандале.
Добавить в моё избранное
13 мин, 10 сек 13685
Кусок мяса, и разбить его нельзя.
К моему большому сожалению, мама после знакомства с Джоли начала что-то подозревать. И вот тогда-то я и выяснила, что любящим родителям, оказывается, не всё равно, кого предпочитают трахать их детишки. Папа, видите ли, хочет внуков, а мама — чтобы соседи не сплетничали. Ну, это же позор, понимаете? Дочка на девочек заглядывается. Фу.
Нет, у меня замечательные родители! Они не заставляли, не ставили ультиматумов, не угнетали… Они просто расстраивались. И это давило.
Так же, как и пресс общественного мнения. Этот вообще ухнул на меня бетонной плитой. И я поддалась, задушила порывы.
А ведь притворяться было так легко! Легче лёгкого на самом деле. Ведь я предпочитаю женщин, но и мужчины в принципе не вызывают у меня нервного тика в компании с когнитивным диссонансом и паническими атаками. Хотя…
Вот Виктор Крам меня пугал, скажу честно!
Я никогда не была горячей штучкой, и постоянная похоть — ладно, пусть будет вожделение — в его глазах откровенно устрашало. Я не из тех, кто думает о сексе круглосуточно. Я отвлекаюсь на работу, или учёбу (а учиться никогда не поздно!), или игры с дочуркой, например…
Виктор же думал о сексе перманентно. Ему бы о Турнире подумать, а он…
Сначала меня слегка завораживало, что он так интенсивно думает о сексе именно со мной. Было в этом что-то инфернальное. Даже слишком.
Но через какое-то время я почувствовала себя говорящей макакой. Не в смысле — чудо-чудное, диво-дивное, а в том плане, что макакам разговаривать не положено.
А Виктор так и не понял, чем же он не мил оказался. Бедняга.
После него был Рон. Первая любовь (Джоли не в счёт, верно? Она же девочка, а это всё не по-настоящему, ясно-понятно… ), первый мужчина. Рон меня не подавлял, но и тряпкой не был, иначе я бы не смогла его уважать. А я его уважала, чтобы он сам и некоторые его родственники ни думали на этот счёт. Проблема всегда была не в Роне, а во мне. Это не он какой-то не такой, это я не умею строить отношения с мужчинами. Не воспринимаю их всерьёз.
Кроме Гарри. Он — брат, друг, он часть меня самой. С ним вообще всё иначе. Я, наверное, ни к кому не испытываю настолько родственных чувств. Гарри — моя опора, а я — его. И никакие жёны-мужья-подруги — никто! — никогда этого не изменит. Его место не занять. Никому. Так жаль, что я совсем не хочу его — идеальный был бы союз.
Хотя тогда я не встретила бы Габи… Мою серебряную девочку.
Почему я могу жить с ней, но не могу с парнями? Хороший вопрос. Я думала над ним.
Возможно, дело в том, что парни слишком просты? Не в смысле недалёкие, нет. Умные — это запросто. Но просто кошмарно управляемые. Всегда можно предсказать, куда поедет машинист поезда: куда рельсы проложены, туда и поедет.
То ли дело женщины! О! От этих никогда не знаешь, чего ожидать. Стихия!
Сегодня у неё одни жизненные принципы, а завтра сломается ноготь, и всё — выдаёт нестандартную реакцию. Преувеличиваю, конечно, но не намного. Женщина идёт по жизни, опираясь на чувства, а мужчина на свои логические построения. И если ты постиг их алгоритм — всё. Считай, ты сидишь у него в голове и рулишь всем составом.
И вот тут-то возникает мандраж.
А если ещё кто-нибудь так сможет? Взломает несложный код, и привет. Утрирую, да. И вообще я несправедлива, согласна.
Моя сложная женщина завтра влюбится в какого-нибудь заезжего Хуана Гонсалеса, и что я буду делать? Правильно, рыдать в подушку.
И всё-таки с мужчинами всё слишком просто, не то, что с женщинами. Эти мне никогда спуску не давали! Начиная с мамы, которую абсолютно невозможно было обмануть. Как бы изящно и правдоподобно ты ни врал, а мама знает, как оно было на самом деле. Хотя непосредственно на месте событий её и близко не было.
Мистика!
Ну, то есть, настоящая мистика, а не управляемое с помощью артефактов волшебство.
Или, к примеру, девчонки в Хогвартсе (или в любом другом коллективе) никогда меня не принимали к себе. Не считали за свою. Никогда.
Я разбираюсь в косметике, у меня хороший вкус, я даже научилась (суровым волевым усилием) готовить. И всё равно — нет.
Я — волк в овечьей шкуре. У меня слишком пристальный оценивающий взгляд. Одним словом, я палюсь.
В компании с девчонками я всегда чувствую себя охотником рядом с заманчивой, но слишком пугливой и опасной дичью: ходишь, облизываешься, а лишнее движение сделать боишься. Или спугнёшь, или коллективно заклюют насмерть. Возможны оба варианта.
А как-то раз на меня саму знатно поохотились.
Беллатрикс Лестрейндж.
Невилл мне сочувствует, видя, как я вздрагиваю при упоминании её имени. Все мне сочувствуют. Я сама себе сильно сочувствую, но совсем по другому поводу.
Просто уж очень-очень-очень непростые эмоции вызывает воспоминания о ней.
К моему большому сожалению, мама после знакомства с Джоли начала что-то подозревать. И вот тогда-то я и выяснила, что любящим родителям, оказывается, не всё равно, кого предпочитают трахать их детишки. Папа, видите ли, хочет внуков, а мама — чтобы соседи не сплетничали. Ну, это же позор, понимаете? Дочка на девочек заглядывается. Фу.
Нет, у меня замечательные родители! Они не заставляли, не ставили ультиматумов, не угнетали… Они просто расстраивались. И это давило.
Так же, как и пресс общественного мнения. Этот вообще ухнул на меня бетонной плитой. И я поддалась, задушила порывы.
А ведь притворяться было так легко! Легче лёгкого на самом деле. Ведь я предпочитаю женщин, но и мужчины в принципе не вызывают у меня нервного тика в компании с когнитивным диссонансом и паническими атаками. Хотя…
Вот Виктор Крам меня пугал, скажу честно!
Я никогда не была горячей штучкой, и постоянная похоть — ладно, пусть будет вожделение — в его глазах откровенно устрашало. Я не из тех, кто думает о сексе круглосуточно. Я отвлекаюсь на работу, или учёбу (а учиться никогда не поздно!), или игры с дочуркой, например…
Виктор же думал о сексе перманентно. Ему бы о Турнире подумать, а он…
Сначала меня слегка завораживало, что он так интенсивно думает о сексе именно со мной. Было в этом что-то инфернальное. Даже слишком.
Но через какое-то время я почувствовала себя говорящей макакой. Не в смысле — чудо-чудное, диво-дивное, а в том плане, что макакам разговаривать не положено.
А Виктор так и не понял, чем же он не мил оказался. Бедняга.
После него был Рон. Первая любовь (Джоли не в счёт, верно? Она же девочка, а это всё не по-настоящему, ясно-понятно… ), первый мужчина. Рон меня не подавлял, но и тряпкой не был, иначе я бы не смогла его уважать. А я его уважала, чтобы он сам и некоторые его родственники ни думали на этот счёт. Проблема всегда была не в Роне, а во мне. Это не он какой-то не такой, это я не умею строить отношения с мужчинами. Не воспринимаю их всерьёз.
Кроме Гарри. Он — брат, друг, он часть меня самой. С ним вообще всё иначе. Я, наверное, ни к кому не испытываю настолько родственных чувств. Гарри — моя опора, а я — его. И никакие жёны-мужья-подруги — никто! — никогда этого не изменит. Его место не занять. Никому. Так жаль, что я совсем не хочу его — идеальный был бы союз.
Хотя тогда я не встретила бы Габи… Мою серебряную девочку.
Почему я могу жить с ней, но не могу с парнями? Хороший вопрос. Я думала над ним.
Возможно, дело в том, что парни слишком просты? Не в смысле недалёкие, нет. Умные — это запросто. Но просто кошмарно управляемые. Всегда можно предсказать, куда поедет машинист поезда: куда рельсы проложены, туда и поедет.
То ли дело женщины! О! От этих никогда не знаешь, чего ожидать. Стихия!
Сегодня у неё одни жизненные принципы, а завтра сломается ноготь, и всё — выдаёт нестандартную реакцию. Преувеличиваю, конечно, но не намного. Женщина идёт по жизни, опираясь на чувства, а мужчина на свои логические построения. И если ты постиг их алгоритм — всё. Считай, ты сидишь у него в голове и рулишь всем составом.
И вот тут-то возникает мандраж.
А если ещё кто-нибудь так сможет? Взломает несложный код, и привет. Утрирую, да. И вообще я несправедлива, согласна.
Моя сложная женщина завтра влюбится в какого-нибудь заезжего Хуана Гонсалеса, и что я буду делать? Правильно, рыдать в подушку.
И всё-таки с мужчинами всё слишком просто, не то, что с женщинами. Эти мне никогда спуску не давали! Начиная с мамы, которую абсолютно невозможно было обмануть. Как бы изящно и правдоподобно ты ни врал, а мама знает, как оно было на самом деле. Хотя непосредственно на месте событий её и близко не было.
Мистика!
Ну, то есть, настоящая мистика, а не управляемое с помощью артефактов волшебство.
Или, к примеру, девчонки в Хогвартсе (или в любом другом коллективе) никогда меня не принимали к себе. Не считали за свою. Никогда.
Я разбираюсь в косметике, у меня хороший вкус, я даже научилась (суровым волевым усилием) готовить. И всё равно — нет.
Я — волк в овечьей шкуре. У меня слишком пристальный оценивающий взгляд. Одним словом, я палюсь.
В компании с девчонками я всегда чувствую себя охотником рядом с заманчивой, но слишком пугливой и опасной дичью: ходишь, облизываешься, а лишнее движение сделать боишься. Или спугнёшь, или коллективно заклюют насмерть. Возможны оба варианта.
А как-то раз на меня саму знатно поохотились.
Беллатрикс Лестрейндж.
Невилл мне сочувствует, видя, как я вздрагиваю при упоминании её имени. Все мне сочувствуют. Я сама себе сильно сочувствую, но совсем по другому поводу.
Просто уж очень-очень-очень непростые эмоции вызывает воспоминания о ней.
Страница 2 из 4
