Печальный клоун

— Вечный покой даруй им, Господи, и свет непрерывный пусть им светит.

Заупокойная месса была закончена. Двое рабочих опустили гроб в могилу, после чего взяли лопаты.

Это конец. Окончательный и бесповоротный.

Звук, с которым первая горсть земли ударяется о дерево гроба, надолго отпечатался в моей памяти. Как и образ Викторио Руиса, которого я знал большую часть времени — веселый, легкомысленный парень с белозубой улыбкой, блестящими темными глазами и классическим отсутствием умных мыслей на красивом лице.

Клоун. У таких людей-клоунов жизнь традиционно нелепая, вне зависимости от того, радостная ли, или же печальная. Но без этих радостных и печальных клоунов наша жизнь была бы совсем не такой, как надо.

Хотя, вполне возможно, что я просто становлюсь сентиментальным идиотом к четвертому десятку лет.

Разрозненной толпой мы брели вдоль кладбищенских аллей к воротам. Я шел один — Алфи перекочевал с моих рук на руки к мадам Фонтэйн, которая была всерьез озабочена его состоянием. Они шли впереди, и я мог слышать обрывки их разговора — когда вообще что-то слышал, разумеется.

— Перестань, милый, — в голосе Бридж, обычно вкрадчивом и тягучем, сегодня звучит какой-то едва слышимый надлом. — Ничего уже не исправишь, к сожалению. А я бы рада.

— От тебя ничего не зависело, — слабым, полуобморочным каким-то голосом возразил Алфи. — Это моя вина.

— Да ни черта подобного. Если бы не я, не мы с Сэмом, то тебя бы здесь могло и вовсе не быть.

Не совсем понимаю, при чем здесь мистер Верджер. Да и понимать особо не хочется, вместо положенного любопытства было лишь его жалкое подобие.

— Это целиком и полностью на нашей с ним совести.

— «На нашей». Прелестно, — и лишь отголоски его привычной язвительности. Бриджит вздохнула.

— Было бы несправедливо перекладывать всю вину на Сэмми.

— Было бы справедливо выцарапать ему глаза.

— Перестань. Я считаю, что он сполна загладил свой проступок, — не знаю, о чем она говорила, но особой уверенности не слышалось. — Он надеется, что ты его все же простишь.

Внезапно Алфи затормозил. Мне показалось, или он едва держится на ногах?

— В чем дело? — обеспокоенно спросил я. При более пристальном рассмотрении стало заметно, что у него действительно ноги подкашиваются, а лицо и вовсе посерело, оттенком напоминая неотбеленный хлопок. Не обращая на меня никакого внимания, он смотрел на Бриджит. А потом засмеялся — тихо так, немного неадекватно.

— Бог простит, Бридж! Религия возникла с целью последующего создания индульгенции, я в этом почти уверен! — дрожащим голосом воскликнул он и картинно перекрестился. — Как там, то бишь? О, справедливый судья мщения… сотвори дар прощения перед лицом судного дня…

Резко, судорожно выдохнув, он вцепился в мою руку.

— Алфи… Эй, Алфи! — я приобнял Алфи за талию, не без оснований опасаясь, что он сейчас рухнет на землю и в кровь разобьет лицо. — Что с тобой такое?

Беспомощно вцепившись в меня, О'Нил вскинул голову. Над его верхней губой выступила испарина, а взгляд был расфокусирован. Вкупе с его поведением это начинало смахивать на горячку.

— Я воздыхаю подобно преступнику… вина окрашивает мое лицо. Пощади молящего, Боже… — лихорадочно шептал он, все сильнее кренясь вперед.

— Бридж! — в панике позвал я.

— Вижу. Ты побудь с ним, а я сейчас.

Достав телефон, Бридж отошла на приличное расстояние от меня. Это значит, что звонит она явно не по номеру девять-один-один.

— Я тоже хочу умереть, Шон… — все так же сумбурно пробормотал Алфи. — Да кто мне даст?

— Вот именно — никто! — возмутился я. — Алфи… скажи, что с тобой?

Но он уже не ответил, потеряв-таки сознание. Я вздохнул, прижимая его крепче к себе. Вот ведь горе луковое… как можно было довести себя до такого состояния?

Еще один клоун. Скорее печальный, чем веселый. Ломко-траурный, тонкий, порочный и лживый… но в какой-то степени клоун.

Выходит, у них с Викторио все же было кое-что общее.