Слизеринка

— Грегори? — переспрашивает Малфой, когда мы надеваем халаты и рукавицы. Я окидываю его презрительным взглядом и прохожу в парник.

Гойл появляется в гостиной только вечером. Он выглядит очень усталым. Мадам Помфри вылечила ему руку, а Снейп снял с Гриффиндора двадцать баллов за применение магии в коридорах школы. Кроме того, Слизерин получил еще двадцать баллов за хорошую работу старост, которые вовремя сообщают начальству о безобразиях.

Я сижу в кресле у камина и пишу реферат по Трансфигурации. Малфой делает задание по Зельям. Крэбб читает комиксы. Гойл подходит к нему и дружелюбно толкает в бок. Крэбб отрицательно мотает головой. Это значит, что на Травологии никто даже не заикнулся о причине его отсутствия. Гойл вздыхает и медленно идет в спальню. По дороге его останавливает Милисента и спрашивает, что он собирается надеть на бал. Гойл молчит.

— Милисента! — окликаю я. — Ты уже сделала Трансфигурацию?

— Нет! — отмахивается она, но я не отстаю.

— Пойди сюда, помоги мне! — я умею быть очень настойчивой.

Милисента нехотя подходит ко мне, и я начинаю втолковывать ей скучнейший материал. Гойл может, наконец, спокойно подняться в спальню и лечь.

Глава 2

Почему я помогаю этому убогому придурку? Уже раннее утро, я а так и не смогла заснуть, пытаясь найти ответ на этот вопрос. Отбить его у Милисенты просто ради того, чтобы доказать всем, что я самая лучшая? Мне это неинтересно. Если я захочу, он будет бегать за мной, как собачонка, бросит Малфоя, пойдет против всего факультета… Но я не захочу. Это слишком просто. Что тогда заставило меня назвать его по имени? Ведь я в упор не замечала его, пока Милисента не сказала, что он — самый лучший. Странно.

Поднимаюсь с кровати и направляюсь в душ — все равно уже не засну. Приведя себя в порядок, медленно спускаюсь в гостиную. Там никого нет, все еще спят. Я сажусь у погасшего камина и подбираю ноги, сворачиваясь калачиком. Миссис Малфой никогда не поступила бы так, но я ведь пока еще не замужем.

Малфой не забыл про мой отказ прогулять Нумерологию и честно отчитал меня за это, когда мы ходили на Астрономическую башню целоваться. В принципе, целоваться можно и в гостиной, но мне больше нравится там, наверху. Это так здорово! Как будто стоишь на вершине горы, а ветер шевелит твои волосы, и кажется, что за спиной вот-вот вырастут крылья… Только я понимаю, что взлететь все равно не смогу: всего один взмах, и грехи утянут меня вниз, в преисподнюю. Как греховны поцелуи Малфоя! Но как сладки!

Незаметно для себя проваливаюсь в полудрему, вспоминая наше свидание. Малфой как удобное роскошное кресло. С ним отдыхаешь телом, с ним устаешь душой.

Просыпаюсь от неожиданно накрывшего меня грохота. Открываю глаза, готовая ко всему… и вздыхаю с облегчением. Посреди гостиной стоит Гойл и неуклюже переминается с ноги на ногу, глядя то на меня, то на поваленный им столик. Я снисходительно киваю головой — все нормально.

— Что это ты не спишь? — спрашиваю я насмешливо. Малфой всегда жалуется, что этих двух оболтусов, Крэбба и Гойла, просто невозможно растолкать.

— Мне нужно сделать Травологию… — понуро отвечает он, глядя на свои огромные ноги.

— Не знала, что ты делаешь уроки, — такое впечатление, что моими устами говорит Малфой.

Гойл смущенно пожимает плечами, и тут я вспоминаю, что Спраут велела ему быть на всех уроках, иначе она поставит вопрос о его отчислении. А он вчера пропустил занятие. И никто даже не сказал, что на то была веская причина. Мне становится неприятно. Это ощущение гриффиндорцы называют совестью, а Малфой — мигренью. Я отворачиваюсь.

Гойл проходит и садится на диван, открывая учебник. Тупо глядит на строчки, но я вижу, что мое присутствие не дает ему сосредоточиться. Но он не попросит меня уйти.

Я встаю и направляюсь к выходу из гостиной. Мне надо развеяться.

Выхожу из подземелий Слизерина и натыкаюсь на Кровавого Барона.

— Доброе утро, мисс Паркинсон! — учтиво приветствует он, снимая свою прозрачную шляпу.

— Доброе утро, — устало прохожу мимо и выхожу на лужайку перед школой. Уж тут-то мне никто не помешает!

Лужайка покрыта снегом. Мне холодно, но морозный воздух освежает и бодрит, придает силы. Я леплю снежок и кидаю его в снеговика, которого сделали малыши. У снеговика отваливается нос, и это меня почему-то очень радует. Настроение резко поднимается. Начинаю вдохновенно обстреливать снеговика, и с каждым попаданием мне становится все лучше.

Довольная, возвращаюсь в гостиную. Гойл по-прежнему сидит на диване, но больше не вчитывается в глупые строчки, а быстро пишет что-то на пергаменте, не обращая на меня никакого внимания. Компенсаторный реферат. Я удивленно смотрю на него. Лицо его приобрело сосредоточенность и серьезность. Видно, что в голове бродят мысли, и, похоже, неглупые.