В погоне за удачей, или Как заставить всех тебя ненавидеть

Билл улаживал дела с гоблинами, непонятно каким образом уговорив их дать Шеклболту кредит (зачем ему кредит, что за новости, и вообще, Кингсли что — нищий… В общем, все сошли с ума, даже мать, у которой глаза после смерти Фреда не просыхали, и та занялась проклятыми выборами. Стоило Шеклболту появиться у них, так сразу же окружала его своей заботой. Как будто у нее была еще пара дочерей на выданье. Одному Джорджу было по понятной причине всё равно.

А у Перси отчего-то создавалось четкое впечатление, что культ почитания Дамблдора в его семье плавно перешёл на его преемника (и лучше бы это был Поттер).

Дамблдор! Это уже легенда. Едва ли не с пеленок к Перси старились привить к старику огромное почитание и любовь. А он и уважал, он и восхищался. До сих пор восхищается. Альбус Дамблдор был умелым политиком, гениальным волшебником, хотя и скрывал это за своей чудаковатостью. Были у него, конечно, заскоки, но старый человек, что с него взять?

Но вот то, как семья настойчиво навязывала ему идеологию Дамблдора, как слепо они верили «мудрому директору», как легко позволяли управлять собой — всё это не давало Перси покоя. Ещё будучи старостой школы Перси начал понимать, что со своими обязанностями директор справляется не так хорошо, как мог бы. Подтверждением этому служили практически все годы обучения Гарри Поттера, которые выявляли всё новые изъяны в системе безопасности школы. Было ли это совпадением или нет, утверждать точно Перси не мог.

Постоянное капанье родителей на мозги и ставшее, наверное, последней каплей заявление Дамблдора о возрождении Лорда, показавшееся Перси совершенно абсурдным, подтолкнули его к принятию решительных действий. Перси тогда в открытую раскритиковал и «выжившего из ума старика» и«доверчивых, слабовольных, недалеких родителей».

Впоследствии он, конечно, убедился, что был неправ, и Дамблдор выжил из ума не окончательно. Но помириться с родителями означало вновь попасть под сферу влияния Дамблдора, а этого он не хотел. Всю жизнь Перси мечтал сам распоряжаться своей судьбой. Сбежав от Дамблдора, он попал под влияние Фаджа, а затем и Скримджера, но, как он говорил себе, это было временной мерой. Тогда как служение у Дамблдора грозило стать пожизненным. В самом деле, что Лорд, что Дамблдор, а разница только для противной стороны…

И вот Дамблдор мёртв, Волдеморт тоже, Перси помирился с семьей, но их тяга к привычному укладу жизни оказалась сильнее. Похоже было, что его семья нашла себе нового идола в лице Шеклболта и теперь старается навязать Перси свою точку зрения.

Конечно, Перси тоже мог поддержать перспективного кандидата. Если буквы «и. о.» перед должностью Шеклболта скоро уберут, Перси в таком случае мог бы рассчитывать на неплохую должность. Может, даже на буквы«зам». Но Шеклболт — не Фадж, не Скримджер, в доверие ему не вотрешься, раз не руководил — привык все делать сам. Да и кандидатура его Перси отчего-то упорно не нравилась, может, потому что он привык к старому, а Шеклболт — это, несомненно, новое? Ну и привычный дух противоречия сыграл свою роль.

И вот он, Перси Уизли, уже новоиспеченный кандидат в министры магии. Самовыдвиженец и смелый оппозиционер! Перси читал и удивлялся. Вот уж не думал он, что когда-нибудь в прессе напишут о нём подобное.

Однако написали. Интересно, что теперь скажет его семья? Поддержат ли? Или же предпочтут «идола» сыну?

— Сын, ты серьезно? — с наскоку налетел на него Артур Уизли, едва Перси показал свой нос в Норе. Надо же, как быстро расходятся слухи.

— Да. Мама уже знает?

— Нет, и думаю, ей не стоит говорить. Ты просто снимешься и всё, — неуверенно предложил Артур, нервно озираясь по сторонам.

— Поздно, отец, — покачал Перси головой. — Материал обо мне уже попал в выпуск завтрашнего «Пророка».

— Я могу связаться с Кингсли, он может…

— Он пока ещё не министр, — твердо сказал Перси. — Так что не стоит. Я хочу попытаться, отец.

— Попытаться? — ахнул Артур. — Мы, кажется, всё уже давно решили. Шеклболт — лучшая кандидатура, грядут новые времена, и нужен новый министр, такой, как он.

— Ты предпочитаешь его родному сыну? — прямо спросил его Перси, непроизвольно сжимая руки в кулаки. — А скажи, почему? Чем он лучше?

— Перси, я… — у Артура выступило на лице то жалкое выражение, которое Перси видел у него в минуты крайней растерянности.

— Я всё понял. Понял, — с грустью произнес он. — Ты в меня не веришь. Никогда не верил. И никто не верил. — Перси повернулся, чтобы уйти. Реакция отца была понятна, и если он так отреагировал, то от остальных ничего хорошего ожидать не приходилось.

— Послушай, я…

— Я вам ещё докажу, что вы ошибались! Сдался мне этот ваш Кингсли! Выбирайте, либо я, либо он!

— Что за шум, а драки нет? — просунулся на кухню, где происходил разговор, Рон.

Перси тяжело вздохнул.