Предназначение

Дар для Геральды

— Ну что же ты, лорд Арантир! — выговаривала мне укоризненно древняя мать Геральда, точно распекала непослушного сына.

Худые пальцы наставницы крепко удерживали край моего дорожного плаща. Оставив утомленного вороного на попечение конюшего — прочим конюхам не доверял я любимца своего — и даже не успев переменить походное платье на приличное одеяние, я поспешил к Геральде с приношением, но она, словно почуяв мое приближение, с упреками поймала меня на пороге покоев своих:

— Снова исчез, владыка, никому ничего не сказавши, и опять, верно, путешествовал без охраны! Жаль, нечувствителен ты к боли телесной, а то покарала бы я тебя разок наедине, может, стал бы ты осторожнее! Уж прости, что говорю тебе это, но не одни друзья у тебя в Асхане, есть, верно, и те, кто тебя опасается и замышляет недоброе! Знаю я, сколь ты силен, но грешно тебе, правителю, пренебрегать безопасностью!

— Простите меня, матушка, — я, склонившись, поцеловал наставнице руку. — Не ожидал я, что мое отсутствие столь сильно встревожит вас. Впредь буду осмотрительнее и стану предупреждать об отлучках своих.

Совладала с собою мать Геральда, отпустила плащ, покрытый серой пылью, и спросила, коснувшись лба моего холодной рукою:

— Куда и каким ветром на сей раз уносило тебя, мой мальчик? Если не желаешь, конечно, хранить это в тайне.

— Могут ли у меня быть тайны от вас, матушка? Отбывал в Нар-Харад — доложили мне, что обнаружились там древние реликвии наши и ценные документы, кои числились украденными или утерянными долгие годы.

— Ох, владыка, — сокрушенно молвила наставница, погрозила мне пальцем, и внезапно с уст ее сорвалось то, о чем она пыталась умолчать, — знаю я могущество твое и бесстрашие, но боюсь за тебя, не первый день угнетает душу мою тяжкое предчувствие! Не завлекли бы тебя в ловушку, зная любовь твою к древностям и то, что странствуешь в одиночку, не сообщая никому о пути своем!

— Не скорбите о тех, кто совершит подобную ошибку, драгоценная моя Геральда, они пожнут последствия собственного выбора. Впрочем, доброму сердцу вашему я могу обещать, что их смерть не будет мучительной.

Мать Геральда покачала головой:

— Лучше доставь их сюда — обеспечишь запас мишеней для моего зала. Тех, кто на тебя посягнет, лорд Арантир, я предпочту подвешивать там еще живыми. Пусть-ка попробуют со вспоротым брюхом восстать против тебя… Так что же ты разузнал? Успешным ли было рискованное твое путешествие?

— Вполне, матушка! Вести оказались правдивыми; иные сокровища собственные наши купцы, рискуя головами, вывезли из руин в Аль-Бетиле, о прочих сообщили верные люди, обнаружив их в лавках Нар-Харада. Мало находок я забрал с собой, но описал их подробно в особой книге, измерил и зарисовал, что успел, и если вы взглянете при случае на эти наброски проницательным взором своим, госпожа моя, то, вероятно, сумеете узнать некоторые из предметов и поведать мне их историю. Странно то, что появились эти бесценные вещи в городе одновременно, так что я велел провести дознание, дабы выяснить, из чьих рук и какими путями они попали туда, и приказал после того отправить реликвии в Нар-Анкар, да обретут они по воле Асхи долгожданный дом.

— Дельно, лорд Арантир. Сегодня же посмотрю твои записи. И все же, прошу тебя, более не рискуй напрасно!

— Обещаю, почтеннейшая матушка. Прошу вас сердечно извинить меня, менее всего я хотел причинить вам беспокойство. Признаю я прегрешение свое, да простит меня Асха за то, что я невольно встревожил верную ей, — сказал я без тени притворства. — Но явился я к вам, достойнейшая, не с пустыми руками. Есть у меня подарок для вас, и дерзну предположить, что он придется вам по вкусу, — с этими словами я расстегнул седельную суму, что принес с собою, и вынул оттуда небольшой, но увесистый сверток.

— Это что же там у тебя? — удивилась мать-наставница. — Неужто ожерелье, точно невесте, привез мне?

— Взгляните сами, добрая госпожа моя, — я с поклоном протянул подарок.

Развернула мать Геральда драгоценную ткань да так и застыла на месте.

— Ножны новые, матушка, — прежние, увы, безвозвратно утеряны. Впрочем, главное, бесспорно, не они, а их содержимое.

Никогда прежде не видел я у Геральды такого взгляда.

— Много их у меня было, — тихо промолвила она, — но эти я никак не могла забыть. Первые мои, подарок наставника и друга. Столько лет, любезный мой Арантир, прощалась я с ними и не в силах была смириться с потерей… А теперь ты вернул мне их. Могла ли я ожидать?

В ладонях матери-наставницы лежали кинжалы — невеликие, но необычайно тяжелые; составляли рукояти, в коих были пробиты отверстия, с лезвиями единое целое. Не было на них украшений, лишь выгравированные и уже полустершиеся инициалы — точно такие я видел на личной печати Геральды и на вещах ее.