Предназначение

Пусть я не Белкет и в подметки ему не гожусь, но пока не призвала меня владычица наша к себе, я сумею тебя защитить и все, что должно, исполню, когда придет мое время. Да успокоится душа твоя — я смогу заступиться за тебя, за мир наш и за всех верных, не сойду с пути, доведу начатое до конца, собою пожертвую, если будет нужда, и клянусь тебе в том перед лицом Асхи.

Сказав так, я ощутил долгожданный покой и углубился в молитву.

Отдохнувший, укрепленный Асхой и ободренный словами матери Геральды, я ждал Матиаса, уже облаченный в одеяние правителя. Наконец я услышал шаги — мальчик подошел к покоям моим и нерешительно остановился.

— Входи, дитя мое, — пригласил я его, и Матиас, озираясь, робко приблизился.

— Я пришел проститься, владыка Арантир… Поблагодарить вас еще раз…

— Погоди-ка, — остановил я его. — Успеешь уйти.

Матиас непонимающе воззрился на меня. Я смотрел на отрока и внутренне улыбался. Заговорив с ним, я приобрел уверенность в том, что он не прост и не слаб, а с того момента, как я открыл его записи, у меня не осталось сомнений в том, что юнец сей — будущий великий ученый. Но кто вошел в мои комнаты — целитель, алхимик, упокоитель, бальзамировщик, укротитель беспокойных духов? Следовало понять сие поскорее.

— Взгляни сюда, Матиас, — я указал на лежащие на столе увесистые тома. — Это тебе. Даю на пять дней — до своего возвращения. Просмотришь бегло, время у тебя будет — господин ректор и мать Геральда освобождают тебя от упражнений с оружием. Изучишь, что сможешь, и вынесешь суждение о прочитанном. Сделаешь выбор, сообщишь мне, какая из книг тебе ближе и почему. Если же не справишься… Вот тогда и простимся.

В смятении мальчишка смотрел на книжную гору, взгляд его беспорядочно бегал по старым переплетам — он явно понимал ценность этих трудов, но не выказывал радости. Неужто я ошибся в нем? Неужто откажется?

— Это… — у Матиаса вдруг пропал голос, и дальше он шептал едва слышно. — Это мне?

От волнения он даже забыл о почтительном обращении, но я не стал напоминать ему о том. Другое было важно — все же случилось то, чего я так ждал и на что столь сильно надеялся: у мальчика задрожали руки, а глаза его широко распахнулись, точно он нашел нежданно-негаданно великое сокровище и не верил своему счастью. Он даже будто стал выше ростом — видно, наконец-то выпрямился. Не отрок-неудачник стоял передо мной, но фанатик с горящим взором, алчный до великого знания, которое было от него в двух шагах:

— Лорд Арантир… Это все можно взять?!

— Это нужно взять, мой мальчик, — я подвинул к нему стопу книг, — не забудь, у тебя всего пять дней. Мою волю ты слышал. Исполнишь ее, сумеешь за короткий срок постигнуть и рассудить, что ближе тебе, — определю тебя к алхимикам и целителям нашим. Все они знатоки своего ремесла, среди них есть последователи самого Каспара, и почетно будет перенять их великие знания — поистине им есть чему тебя научить. Если ты, конечно, желаешь того. Если же хочешь домой, хочешь просто спастись бегством…

— Нет, нет, владыка Арантир! — мальчик схватил тяжелые книги, с трудом подняв их, и прижал к себе так, словно боялся, что я вырву их из его рук. — Я все исполню, обещаю!

В смятении и восторге он бросился было к выходу, но вдруг опомнился. Вернулся, поклонился — книжная груда при этом едва не увлекла его на пол — и произнес дрожащим голосом:

— Владыка Арантир, я благодарю вас за все! Великая благодарность моя — и от меня самого, и от матери. Да благословит Асха каждый шаг ваш! Всегда мы будем вспоминать вас в молитвах. Я ведь и правда был готов отступить…

— Я знаю, дитя. Отступать порой необходимо, но не тогда, когда лишь слабость твоя тому причиной. Ничего Асха не делает зря; если постараешься, то увидишь ее волю во всем, постигнешь и цель свою, и предназначение. Ступай же с миром по дороге своей. Да, — прибавил я напоследок, — и не рыдай больше, особенно если желаешь впечатлить яростную Зару. Она того не оценит.

— Не буду, лорд Арантир! — Матиас прыснул, устыдился и опять покраснел. — А как вы узнали…

— Дело нехитрое, сын мой. Я уж думал, ты там, в зале, сожжешь на бедной деве одеяние бесстыжим взглядом. Везде побывали глаза твои! Пора, юноша, учиться укрощать жар непокорной плоти и обуздывать порывы строптивого сердца.

Мальчик совсем смутился. Я похлопал его по плечу:

— Ладно, на эту тему предстоит нам еще не один разговор. Сейчас же ступай, дитя, береги время. Да и мне пора в путь. Скоро увидимся. Асха все обращает на пользу.

Закрылись за мною врата. Поднявшийся ветер овевал лицо мое, трепал полы одежд. Оглянулся я на дом свой и благословил на прощание оставшихся там — мать Геральду, юного Матиаса, господина Кахара и всех прочих, кого знал, от ректора до слуг. Испросил я у Асхи удачи в предприятии моем, сосредоточился и представил со всей возможной ясностью узкие улицы, высокие окна и острые шпили — Нар-Анкар.