Карта для путешественника

Разве не будет она расти в атмосфере доверия? Разве не лучше бы это было для всех?

— Доверие рано или поздно придется предать, Поттер. Только по той причине, что тем, кто наверху, намного виднее, чем тем, кто внизу.

— Это точно. И все же я не согласен! — Гарри с вызовом вскинул подбородок.

Снейп молча ожидал продолжения.

— И потом, сейчас уже нет необходимости сдруживать остальные факультеты. Почему Дамиблдор не прекратил эту дурацкую традицию, не изменил что-то, почему продолжал подогревать эту ненависть?

На этот раз Снейп засмеялся. Весело, искренне, и на лице его было написано: «Какой же вы непроходимый идиот, Поттер».

— Понял, — вздохнул Гарри. — Ему нужно было вырастить меня. Чтобы я ненавидел Волдеморта и пожирателей. Но неужели это был единственный путь?

— Как часто, Поттер, ваше намерение подпитывалось ненавистью ко мне? Знай вы, понимай, что я такой же человек, как и вы, как часто бы вы задумывались, Поттер, стоит ли делать то, что вы делаете?

Гарри опустил голову.

— Из-за этого я бросил умирать вас тогда. Из-за ненависти, — признался он. — Я думал, что такому ужасному человеку, как вы, лучше умереть сейчас и не мучиться. Гиппократ сказал, что именно из-за этого вы впали в кому. Из-за того, что мы промедлили, я имею в виду. Я промедлил.

— Я знаю, Гарри.

Это было настолько не то, что Гарри ожидал. Но Снейп смотрел ласково, и белки его глаз вдруг на несколько мгновений сделались не прозрачными, а обыкновенными белыми.

— Но я не из тех, кто полагается на случайно оказавшихся поблизости гриффиндорцев, вам не кажется? — заметил он.

— Нет, — согласился Гарри. Он вспомнил, что Сметвик говорил что-то про какое-то зелье, которое Снейп, видимо, принял перед тем как пойти в хижину. Гарри уже раскрыл рот, чтобы спросить об этом, как Снейп перебил.

— Так зачем вы здесь?

Гарри вздохнул.

— Затем, чтобы вы вернулись, разве это не очевидно? — огрызнулся он.

— И… зачем мне возвращаться?

— Послушайте… — заговорил Гарри, тщательно подбирая слова, и ожидая каждое мгновение, что Снейп опять перебьет его, — вы сами сказали про ненависть к Слизерину, и я знаю, как тяжело и неприятно было вам, когда вас в Хогвартсе задирал мой отец, и потом, в Ордене, когда присутствие Сириуса постоянно напоминало вам о том, что он хотел вас убить, и потом, этот год всеобщей ненависти, что бы вы ни говорили, это не может быть легко, это нельзя переносить легко… но теперь этого всего нет, теперь другой мир, без гнета Волдеморта, мир, который вы тоже создали, в этом мире вас любят, а некоторые даже боготворят, стоит только почитать письма к вам на страницах Пророка. И вы получили Орден Мерлина, это хорошее пособие, на него можно жить и заниматься любимым делом.

Снейп рассмеялся.

— С чего вы взяли, Поттер, что я все это время не мог позволить себе заниматься любимым делом? И что я позволял стычкам с вашим крестным портить мне жизнь хотя бы на пять минут дольше, чем они длились? Или что я и в самом деле тратил столь драгоценное время моей жизни на то, чтобы вспоминать кого-то столь недостойного, как ваш отец?

Взгляд его сузился и стал таким привычным, хогвартским, почти уничтожающим. Белки опять запрозрачнели, обнажая устрашающие сплетения сосудов и нервов.

— И для чего мне эта всенародная любовь? Это вы, Поттер, любите ходить по улице, окруженный толпой поклонников, а мне это зачем?

Снейп поджал губы.

— Вот что, когда придумаете, для чего я вам нужен, Поттер, тогда и возвращайтесь, а до тех пор — я не припомню, чтобы у вас сейчас не было дел.

— Гарри.

Снейп вопросительно вскинул брови.

— Поттер, вам пора, — довольно настойчиво сказал он.

— Назовите меня «Гарри», и я уйду.

Снейп закатил глаза. И вдруг рявкнул:

— Убирайтесь, Гарри!

И в этот момент Гарри словно что-то толкнуло в спину, картинка завертелась, превращаясь в белое табачное марево. Гарри открыл глаза и понял, что лежит на своей кровати, голый, мокрый и в луже воды. Комната была полна едкого дыма, и сквозь него слышалось недовольное бормотание Кричера:

— Бессердечный хозяин Гарри, бессердечный. Хотел покинуть старого Кричера, хотел уйти.

Глава 5

Теперь на Гарри дулся еще и Кричер! Нет, эльф больше ничего не говорил, только он убирал комнату так нарочито медленно и с таким красноречивым шумом, что Гарри поспешил убраться на диван в гостиную. Однако и там он не смог найти покоя. Обида старого эльфа, казалось, разбудила в глубине особняка какие-то таинственные силы, и сама атмосфера в нем стала угрожающе удушливой. При всем том, что привидения были совершенно нормальной и привычной составляющей магического мира, сейчас Гарри чувствовал себя подобно Джейн Эйр, запертой в красной комнате.