Карта для путешественника

— Мне теперь полночи в аврорате торчать, — с досадой сказал Кингсли, обозревая сцену преступления и пустые окна с осколками стекол, — не хочешь составить компанию? Поучился бы оформлению-первичному допросу заодно.

Несмотря на то, что он явно был удовлетворен исходом операции, что-то грызло его. И лицо его казалось таким усталым, как будто Кингсли прожил уже не одну тысячу лет и это была нелегкая жизнь. Гарри тоже было почувствовал что-то такое, когда увидел контейнер с сердцем. Но в палате Мунго его кто-то ждал, и он не мог сейчас всерьез думать о чем-то плохом.

— Нет, спасибо, у меня еще есть дела.

— Ну как хочешь. — Кингсли тут же отвернулся от него и принялся отдавать распоряжения насчет отправки по домам разбуженных бедолаг.

Гарри стартовал в Мунго прямо в оборотном, аппарировал к крыльцу, и под мантией невидимкой поднялся на нужный этаж. Лестница выводила на площадку, откуда расходились два больничных крыла. Что-то неприятное кольнуло у Гарри в груди, когда он увидел, что над левой дверью нет света. Дверь была заперта, но хватило простой Аллохоморы. Коридор был погружен в абсолютную, первозданную темноту. Подсвечивая дорогу Люмосом, Гарри сначала свернул направо, к кабинету Сметвика, но на стук никто не откликнулся, а простым чарам дверь не поддалась.

Палата Снейпа была на другой стороне коридора, почти в самом конце. По сути, Гарри не было никакой нужды идти туда. Он уже знал, что там увидит. Но он вошел.

Его встретила пустая палата с безукоризненно застеленной кроватью. Ни единого признака, что кто-либо когда-либо вообще нарушал эту тишину.

Гарри без сил опустился на постель. Каким же непроходимым дураком он был!

— Теперь ты уйдешь?

— Конечно.

Конечно. Это же был его мир. Его правила. И Снейп ушел.

Эпилог

Теперь все вставало на свои места. Теперь понятно становилось, почему Кингсли был так мрачен в среду — он уже знал, что Снейп «ушел», и это было то, что он хотел сказать Гарри, но, зная особое отношение Гарри к Снейпу, не смог.

— Северус, — прошептал Гарри, — как же так.

А ведь он его сам так ни разу и не назвал по имени…

Конечно, теперь становилась очевидной вся изначальная глупость затеи. Гиппократ пытался вдолбить ему, что случаи выхода из столь глубокой комы не просто редки, единичны на столетия, но Гарри все равно упорствовал. Из чувства вины ли, из желания ли наверстать упущенное… А потом — потому что все казалось таким естественным, так логично вытекающим, правильным. Казалось, что не может быть иначе.

— Кем ты себя вообразил, придурок? Второй Дамблдор нашелся, тоже еще тот воскрешатель мертвых.

Гарри вдруг подумал, что это действительно так — ведь и он мог сгубить себя в погоне за призраком. Что ж, по крайней мере, теперь он знает, что хочет делать в ближайшие лет сто. Неплохая, прямо сказать, перспектива. Завтра он наведается к Малфою, а после этого купит или даже сварит зелье, избавляющее от пристрастий. Да, сварить в данном случае, наверное, будет правильнее. И больше никаких необдуманных поступков.

Кроме одного.

В другое время Гарри и не подумал бы в десятом часу вечера сунуться в Лютный, особенно в ту часть, которую следовало пройти до относительно благополучной части, — если в Лютном вообще хоть что-то могло быть благополучное, — где располагалась курильня. Но сегодня, как он и предполагал, после облавы аврората, весь переулок затаился, в редком окне можно было увидеть проблески огня, и не было даже проституток c сутенерами на выходе. До самой курильни Гарри никого не встретил.

Вокруг нее тоже не было ни души. Входную дверь запечатали авроры, и Гарри, недолго думая, снял более простые чары с разбитого окна. Дверь в контору тоже оказалась запечатанной. Мысленно поблагодарив Билла, Гарри за пять минут управился с довольно сложным узором, распутав ниточки одну за другой. Сейчас он чувствовал даже какой-то душевный подъем, — такое тоже бывает, когда ты вдруг обнаруживаешь, что теряешь все, и в то же время смешно было, что нужно распутывать чары такого уровня для такого пустячного дела.

Банки со смесями стояли все на своих местах, однако банка с гавайской оказалась пустой, только к стенкам прилип огрызок пахучего листа.

— Что ж, возьмем покрепче, — Гарри выставил на конторку другую банку и с нервным смехом принялся откручивать крышку. Он чувствовал сейчас, что надо остановиться, что есть еще возможность это сделать, но он не мог это сделать, его несло.

Кальянов в конторе не оказалось, и он пошел в основное помещение — здесь все было брошено наспех, и Гарри без труда нашел искомое, вычистил и заправил, любуясь своими ловкими движениями. Потом выбрал одну из кроватей, со смехом превратил ее в гамак и улегся, раскачиваясь. Амулет, словно напоминая о себе, ткнулся ему в руку, но Гарри сорвал его с шеи и бросил через всю комнату — да пошел он!