Фандом: Ориджиналы. Иногда даже самое захватывающее приключение с догонялками кролика вниз по кроличьей норе может закончиться очень печально…
Добавить в моё избранное
70 мин, 20 сек 16297
Он ругался так громко, что Бобби пришлось вывести его в сад чтобы тот не потревожил своими криками больную. — Чертов шарлатан, он и в прошлый раз говорил, что все будет хорошо, и что же?! Ни черта, ни черта хорошего не вышло!
— Тише, тише! — успокаивал разбушевавшегося дока вечный студент. — Все образуется, все пройдет.
— Ни пенни он больше не получит! — кипятился док, нервно поглаживая карман с часами. Почему-то ему вдруг очень захотелось взять их и посмотреть — как тогда, в те страшные дни, — сколько времени отведено… но он поборол в себе это желание и рука его отдернулась, словно ожегшись. — Он обещал, что Алиса поправится! Уже скоро она должна была поправиться!
— Вероятно, она была еще слишком слаба? — предположил Бобби. — Может, нельзя было ее тревожить и везти сюда?
— Но он сказал! — док потрясал кулаками и выкрикивал проклятья еще долго.
В конце концов Бобби удалось его успокоить при помощи увещеваний и порции бренди, и док позволил себя увести во флигель, где они провели за разговорами всю ночь.
Несмотря на все усилия дока Брауна, не отходившего от дочери ни на шаг, и горькие микстуры сопящего эскулапа, Алисе делалось все хуже. Кашель одолевал ее, она захлебывалась им, задыхалась и без сил валилась на подушку после очередного приступа. В три дня она исхудала, носик ее заострился, бледные щеки впали, под глазами залегли темные круги. Девочка ослабла настолько, что едва могла держать в руках чашку с чаем и крысобаку, устроившуюся было поспать на ее груди, не могла согнать, чтобы вздохнуть свободнее.
Суровая и непреклонная Барбарелла изловила отчаянно сопротивляющуюся крысу и, усадив ее в клетку, отнесла Бобби. С тех пор крысобаке строго-настрого было запрещено было появляться в комнате Алисы, и если ей и удавалось удрать из лаборатории, то она печально сидела на окне, заглядывая в комнату больной и жалобно попискивая.
Док рвал и метал.
Врачу он ни на йоту не верил — все его предписания тщательным образом выполняются, так отчего же Алисе хуже? Отчего она совсем не может дышать, и даже согревание ног помогает мало?!
В конце концов он издергался сам и измучил больную, ежеминутно справляясь, а не стало ли Алисе лучше, и суровая Барбарелла выставила его вон, вслед за крысобакой, строго-настрого запретив тревожить покой дочери.
Но просто сидеть сложа руки док не мог. Ему жизненно необходимо было что-то делать, как-то бороться с болезнью Алисы, и, если уж ему запретили подносить ей лекарства и поправлять подушки, он сумеет найти себе достойное и полезное занятие!
— Мы сами, сами за нее будем дышать. Да-с! — горячо воскликнул он, уверенно шагая по заросшей сорняками тропинке к флигелю Бобби, да так скоро, что длинноногий вечный студент не поспевал за маленьким разъяренным доком.
— Но как, доктор?! — растерянно спросил Бобби где-то позади, и док разразился гневной бранью в адрес незадачливого целителя.
— Кислород! — проорал он, выпутываясь из кустов, в которые нечаянно угодил, и возвратившись на дорожку, яростно отряхнул свою одежду от приставших к ней мокрых листьев. — Мы дышим кислородом, дорогой мой Бобби, и его в окружающем нас воздухе не так много! Вот если б Алиса вдыхала только его — тогда б ей хватало!
— Но, уважаемый доктор, как же она сможет вдыхать только один кислород, — промямлил Бобби, а док Браун разразился торжествующим смехом, потирая в предвкушении руки.
— Сможет, дорогой Бобби, сможет, если мы ей поможем! — ответил он, безо всяких церемоний врываясь во флигель Бобби. Сам хозяин дома, крайне заинтригованный, неотступно следовал за ним.
В подвале Бобби док, едва не споткнувшись о поскуливающего Тоби, надежно привязанного к ножке стола, заметался вдоль шкафов, лихорадочно отыскивая глазами что-то.
— Мы построим машину, которая будет отделять из воздуха кислород специально для Алисы! — торжествуя, заявил док, заглушая грохот, который произвел Бобби, когда свалился с лестницы в груды труб и деталей.
— Но доктор, — в полнейшем восторге протянул Бобби, почесывая бока и разглядывая порванную об какой-то зловредный ржавый обломок штанину, — это же уйма времени! А мисс Алисе помощь нужна уже сейчас…
— Чушь! — выкрикнул док, лихорадочно разгребая шестеренки трубочки, винты, сваленные на рабочем столе Бобби и выбирая нужное. — Ерунда! Тут дел всего на полдня! Эх, жаль, заклепка маловата… Бобби, ты не был бы столь любезен, не съездил бы к нам, в мою мастерскую? Мне нужно много чего, а у тебя я подходящих материалов и инструментов не вижу. А отлучаться от Алисы я никак не могу, сам понимаешь!
— Съездить? — уточнил Бобби, с опаской косясь на дока.
— Ну да, — беспечно подтвердил тот, копаясь в ящике с инструментами. — На машине — так быстрее, полагаю.
От переизбытка эмоций Бобби даже дышать перестал.
— Вы доверите мне свою машину?
— Тише, тише! — успокаивал разбушевавшегося дока вечный студент. — Все образуется, все пройдет.
— Ни пенни он больше не получит! — кипятился док, нервно поглаживая карман с часами. Почему-то ему вдруг очень захотелось взять их и посмотреть — как тогда, в те страшные дни, — сколько времени отведено… но он поборол в себе это желание и рука его отдернулась, словно ожегшись. — Он обещал, что Алиса поправится! Уже скоро она должна была поправиться!
— Вероятно, она была еще слишком слаба? — предположил Бобби. — Может, нельзя было ее тревожить и везти сюда?
— Но он сказал! — док потрясал кулаками и выкрикивал проклятья еще долго.
В конце концов Бобби удалось его успокоить при помощи увещеваний и порции бренди, и док позволил себя увести во флигель, где они провели за разговорами всю ночь.
Несмотря на все усилия дока Брауна, не отходившего от дочери ни на шаг, и горькие микстуры сопящего эскулапа, Алисе делалось все хуже. Кашель одолевал ее, она захлебывалась им, задыхалась и без сил валилась на подушку после очередного приступа. В три дня она исхудала, носик ее заострился, бледные щеки впали, под глазами залегли темные круги. Девочка ослабла настолько, что едва могла держать в руках чашку с чаем и крысобаку, устроившуюся было поспать на ее груди, не могла согнать, чтобы вздохнуть свободнее.
Суровая и непреклонная Барбарелла изловила отчаянно сопротивляющуюся крысу и, усадив ее в клетку, отнесла Бобби. С тех пор крысобаке строго-настрого было запрещено было появляться в комнате Алисы, и если ей и удавалось удрать из лаборатории, то она печально сидела на окне, заглядывая в комнату больной и жалобно попискивая.
Док рвал и метал.
Врачу он ни на йоту не верил — все его предписания тщательным образом выполняются, так отчего же Алисе хуже? Отчего она совсем не может дышать, и даже согревание ног помогает мало?!
В конце концов он издергался сам и измучил больную, ежеминутно справляясь, а не стало ли Алисе лучше, и суровая Барбарелла выставила его вон, вслед за крысобакой, строго-настрого запретив тревожить покой дочери.
Но просто сидеть сложа руки док не мог. Ему жизненно необходимо было что-то делать, как-то бороться с болезнью Алисы, и, если уж ему запретили подносить ей лекарства и поправлять подушки, он сумеет найти себе достойное и полезное занятие!
— Мы сами, сами за нее будем дышать. Да-с! — горячо воскликнул он, уверенно шагая по заросшей сорняками тропинке к флигелю Бобби, да так скоро, что длинноногий вечный студент не поспевал за маленьким разъяренным доком.
— Но как, доктор?! — растерянно спросил Бобби где-то позади, и док разразился гневной бранью в адрес незадачливого целителя.
— Кислород! — проорал он, выпутываясь из кустов, в которые нечаянно угодил, и возвратившись на дорожку, яростно отряхнул свою одежду от приставших к ней мокрых листьев. — Мы дышим кислородом, дорогой мой Бобби, и его в окружающем нас воздухе не так много! Вот если б Алиса вдыхала только его — тогда б ей хватало!
— Но, уважаемый доктор, как же она сможет вдыхать только один кислород, — промямлил Бобби, а док Браун разразился торжествующим смехом, потирая в предвкушении руки.
— Сможет, дорогой Бобби, сможет, если мы ей поможем! — ответил он, безо всяких церемоний врываясь во флигель Бобби. Сам хозяин дома, крайне заинтригованный, неотступно следовал за ним.
В подвале Бобби док, едва не споткнувшись о поскуливающего Тоби, надежно привязанного к ножке стола, заметался вдоль шкафов, лихорадочно отыскивая глазами что-то.
— Мы построим машину, которая будет отделять из воздуха кислород специально для Алисы! — торжествуя, заявил док, заглушая грохот, который произвел Бобби, когда свалился с лестницы в груды труб и деталей.
— Но доктор, — в полнейшем восторге протянул Бобби, почесывая бока и разглядывая порванную об какой-то зловредный ржавый обломок штанину, — это же уйма времени! А мисс Алисе помощь нужна уже сейчас…
— Чушь! — выкрикнул док, лихорадочно разгребая шестеренки трубочки, винты, сваленные на рабочем столе Бобби и выбирая нужное. — Ерунда! Тут дел всего на полдня! Эх, жаль, заклепка маловата… Бобби, ты не был бы столь любезен, не съездил бы к нам, в мою мастерскую? Мне нужно много чего, а у тебя я подходящих материалов и инструментов не вижу. А отлучаться от Алисы я никак не могу, сам понимаешь!
— Съездить? — уточнил Бобби, с опаской косясь на дока.
— Ну да, — беспечно подтвердил тот, копаясь в ящике с инструментами. — На машине — так быстрее, полагаю.
От переизбытка эмоций Бобби даже дышать перестал.
— Вы доверите мне свою машину?
Страница 10 из 20
