Фандом: Романтический мир Джейн Остин. Джордж восторга супруги не разделяет. Он в уме считает, во сколько им обойдётся этот бал, и понимает, что это, пожалуй, целое состояние в их положении — одно лишь бальное платье обойдётся им в несколько жалований Уикхема.
Добавить в моё избранное
12 мин, 40 сек 17879
Занавески кажутся Уикхему слишком яркими и нелепыми — жёлтые в ярко-алый цветочек, они единственное яркое пятно в этой серой комнатке. Ничего столь безвкусного никогда не повесят ни в одном приличном доме Англии. Впрочем, они действительно миленькие, как и говорит юная миссис Уикхем, а в комнате столь мрачно, что Джордж готов терпеть эти занавески сколько потребуется.
Лидия стаскивает с себя дорожное платье, оставив его валяться прямо на полу — только теперь Уикем замечает, как грязен его подол, скидывает измазанные в дорожной грязи туфли и забирается на кровать довольно быстро. Она накрывает себя одеялом практически с головой и что-то устало бормочет совершенно сонным голосом. Засыпает эта легкомысленная девчонка так скоро, что Уикхему остаётся только ей позавидовать — не проходит, наверное, и минуты, как Джордж слышит её мерное посапывание. Лидия Беннет всегда спит хорошо, даже если следует бояться или злиться.
Он тяжело вздыхает, предчувствуя очередную бессонную ночь, но ничего не говорит, лишь ставит сундуки Лидии куда-то рядом на пол и обессиленно опускается в кресло. Если его спина переживёт эту ночь, она точно не скажет спасибо непонятно откуда взявшейся галантности, думает Джордж. И тут же напоминает себе, что кровать не выдержит его веса, если он уляжется рядом с Лидией, пожалев свою спину и свои нервы.
Уикхем трёт пальцами виски и думает, как могла бы сложиться его жизнь, будь он другим — талантливее, умнее, богаче… Он думает о Элизабет Беннет, смешливой и гордой девушке, на которой он никогда не женился бы, но которая теперь уж точно потеряна для него навсегда, о Джорджиане Дарси, которой давным-давно он был добрым братом и верным товарищем, о мисс Кинг, имя которой он постоянно забывает, бесцветной девушке с неплохим приданным, о собственной матери, судьба которой так и осталась для него неизвестной, о прочих женщинах и девушкам, что встречались в его жизни. Не думает он лишь о Лидии, что безмятежно спит совсем рядом.
Впервые со смерти старого мистера Дарси Джордж Уикхем чувствует себя ничтожным, жалким и совершенно несчастным.
Даже в такой дыре, как Ньюкасл, жизнь может наладиться до того уровня, что жизнь перестанет казаться совсем уж невыносимой. Примерно это говорит себе Уикхем уже через месяц, когда им с Лидией удаётся обжиться в собственном доме — маленьком одноэтажном строении из трёх крохотных комнат, кухни и чулана. После трёх ночей проведённых под кровом вдовы Смит даже это пристанище кажется королевским. Особенно после того, как большая часть мебели куплена, и Джордж Уикхем теперь имеет возможность каждый вечер греться в кресле у камина.
Денег у них с Лидией по-прежнему немного, но в Ньюкасле их практически негде тратить, особенно учитывая то, что на частные балы их никто не приглашает, а публичные здесь бывают не чаще раза в год. Деньги, впрочем, уходят на покрытие карточных долгов самого Джорджа Уикхема, и, пожалуй, каждый раз после проигрыша он мысленно клянётся, что не возьмёт больше в руки карт, когда расплатится. Но каждый раз искушение оказывается слишком велико, чтобы ему противостоять, так что Джордж снова и снова садится за стол и снова проигрывает.
Стоит ли после этого удивляться, что денег у них катастрофически не хватает даже в Ньюкасле, где жизнь должна была быть по карману даже им? Уикхем и не удивляется. Он лишь старается урезать расходы до того, чтобы им было на что купить дров и еды зимой, когда в Ньюкасле станет холодно. Миссис Уикхем, правда, периодически пишет своим старшим сёстрам разные, но проку от этого мало — денег они почти не присылают, а устраивать судьбу четы Уикхем, хлопоча перед своими мужьями за тёпленькое местечко для Джорджа, вряд ли будут.
Впрочем, Джейн Бингли присылает Лидии ворох простыней, вышитых наволочек, узорчатых белоснежных скатертей и прекрасные бархатные занавески, которые Уикхему всё лень повесить, а Элизабет Дарси три пары перчаток и туфли — того же цвета, что и занавески миссис Бингли. Не так уж-то много, думает Уикхем. Впрочем, хотя бы на такие мелочи им с Лидией некоторое время тратиться не придётся. И без того найдётся, куда потратить остатки того, что Дарси соблаговолил им пожертвовать — тут же в голову приходит запоздалая мысль, что делал Фицуильям это исключительно ради Элизабет. И брак с Джорджианной Дарси принёс бы Уикхему ещё меньше выгоды, чем с Лидией.
Так вот, денег у них практически нет, слишком много уходит на жизнь и на карточные долги, которые периодически объявляются, и Джордж вовсе не чувствует себя счастливым, когда Лидия вечером объявляет, что их пригласили к Милтонам — довольно уважаемому семейству, славящемуся самыми вкусными здесь обедами.
— Я её так и спросила — почему они не зовут нас к себе! — улыбаясь и примеряя присланные сестрой туфли щебечет миссис Уикхем, вертясь перед зеркалом. — А она — так смутилась! И, представляешь — пригласила! Миленький Уикхем, представляешь — мы приглашены!
Лидия стаскивает с себя дорожное платье, оставив его валяться прямо на полу — только теперь Уикем замечает, как грязен его подол, скидывает измазанные в дорожной грязи туфли и забирается на кровать довольно быстро. Она накрывает себя одеялом практически с головой и что-то устало бормочет совершенно сонным голосом. Засыпает эта легкомысленная девчонка так скоро, что Уикхему остаётся только ей позавидовать — не проходит, наверное, и минуты, как Джордж слышит её мерное посапывание. Лидия Беннет всегда спит хорошо, даже если следует бояться или злиться.
Он тяжело вздыхает, предчувствуя очередную бессонную ночь, но ничего не говорит, лишь ставит сундуки Лидии куда-то рядом на пол и обессиленно опускается в кресло. Если его спина переживёт эту ночь, она точно не скажет спасибо непонятно откуда взявшейся галантности, думает Джордж. И тут же напоминает себе, что кровать не выдержит его веса, если он уляжется рядом с Лидией, пожалев свою спину и свои нервы.
Уикхем трёт пальцами виски и думает, как могла бы сложиться его жизнь, будь он другим — талантливее, умнее, богаче… Он думает о Элизабет Беннет, смешливой и гордой девушке, на которой он никогда не женился бы, но которая теперь уж точно потеряна для него навсегда, о Джорджиане Дарси, которой давным-давно он был добрым братом и верным товарищем, о мисс Кинг, имя которой он постоянно забывает, бесцветной девушке с неплохим приданным, о собственной матери, судьба которой так и осталась для него неизвестной, о прочих женщинах и девушкам, что встречались в его жизни. Не думает он лишь о Лидии, что безмятежно спит совсем рядом.
Впервые со смерти старого мистера Дарси Джордж Уикхем чувствует себя ничтожным, жалким и совершенно несчастным.
Даже в такой дыре, как Ньюкасл, жизнь может наладиться до того уровня, что жизнь перестанет казаться совсем уж невыносимой. Примерно это говорит себе Уикхем уже через месяц, когда им с Лидией удаётся обжиться в собственном доме — маленьком одноэтажном строении из трёх крохотных комнат, кухни и чулана. После трёх ночей проведённых под кровом вдовы Смит даже это пристанище кажется королевским. Особенно после того, как большая часть мебели куплена, и Джордж Уикхем теперь имеет возможность каждый вечер греться в кресле у камина.
Денег у них с Лидией по-прежнему немного, но в Ньюкасле их практически негде тратить, особенно учитывая то, что на частные балы их никто не приглашает, а публичные здесь бывают не чаще раза в год. Деньги, впрочем, уходят на покрытие карточных долгов самого Джорджа Уикхема, и, пожалуй, каждый раз после проигрыша он мысленно клянётся, что не возьмёт больше в руки карт, когда расплатится. Но каждый раз искушение оказывается слишком велико, чтобы ему противостоять, так что Джордж снова и снова садится за стол и снова проигрывает.
Стоит ли после этого удивляться, что денег у них катастрофически не хватает даже в Ньюкасле, где жизнь должна была быть по карману даже им? Уикхем и не удивляется. Он лишь старается урезать расходы до того, чтобы им было на что купить дров и еды зимой, когда в Ньюкасле станет холодно. Миссис Уикхем, правда, периодически пишет своим старшим сёстрам разные, но проку от этого мало — денег они почти не присылают, а устраивать судьбу четы Уикхем, хлопоча перед своими мужьями за тёпленькое местечко для Джорджа, вряд ли будут.
Впрочем, Джейн Бингли присылает Лидии ворох простыней, вышитых наволочек, узорчатых белоснежных скатертей и прекрасные бархатные занавески, которые Уикхему всё лень повесить, а Элизабет Дарси три пары перчаток и туфли — того же цвета, что и занавески миссис Бингли. Не так уж-то много, думает Уикхем. Впрочем, хотя бы на такие мелочи им с Лидией некоторое время тратиться не придётся. И без того найдётся, куда потратить остатки того, что Дарси соблаговолил им пожертвовать — тут же в голову приходит запоздалая мысль, что делал Фицуильям это исключительно ради Элизабет. И брак с Джорджианной Дарси принёс бы Уикхему ещё меньше выгоды, чем с Лидией.
Так вот, денег у них практически нет, слишком много уходит на жизнь и на карточные долги, которые периодически объявляются, и Джордж вовсе не чувствует себя счастливым, когда Лидия вечером объявляет, что их пригласили к Милтонам — довольно уважаемому семейству, славящемуся самыми вкусными здесь обедами.
— Я её так и спросила — почему они не зовут нас к себе! — улыбаясь и примеряя присланные сестрой туфли щебечет миссис Уикхем, вертясь перед зеркалом. — А она — так смутилась! И, представляешь — пригласила! Миленький Уикхем, представляешь — мы приглашены!
Страница 2 из 4
