Фандом: Отблески Этерны. — Можно подумать, — хмыкнул фельпец, — тебе не нравится держать в доме дриксенского адмирала с кесарским родственником.
Добавить в моё избранное
8 мин, 40 сек 18226
И вот однажды этот юноша решился вывести лодку в открытое море; нет, он не собирался бежать из родного дома — просто бухта стала ему тесна, его глаза жаждали бескрайних просторов… Но он еще ничего не знал о море и даже не подозревал, насколько коварным оно бывает. Начался… нет, не шторм и не буря, просто поднялся свежий ветер. Но небольшая лодочка, нагруженная товаром, стала бортом к волне и опрокинулась. Сыну оружейника повезло, что он был здоров и силен — он сумел доплыть до берега, несмотря на холод и высокие волны… Когда он уже считал себя в безопасности и пытался выбраться из воды, его ударило о скалы — и юноша потерял сознание.. А когда очнулся, то понял, что море забрало все: лодку, товар, за который отец собирался выручить большие деньги… Даже кинжал, который он собственноручно смастерил для себя. А еще — железный перстень с печаткой, который подарил ему дед.
Когда мой друг осознал все это, то понял, что ему ничего не жаль, ни кинжала, ни перстня; а вот если он не привезет денег, отец будет в ярости. Что ему ругань, оплеухи, очередная порка! Гораздо хуже, что его никогда не пустят больше к морю. Он окончательно пал духом: ему было всего пятнадцать, и эти маленькие путешествия были тогда его единственной отрадой…
Почему вы опять улыбаетесь?
— Просто я очень хорошо понимаю вас, адмирал. Я тоже испытывал нечто подобное… Правда, обстоятельства были совсем другими. Прошу вас, продолжайте.
— Вам не скучно слушать? Наверное, лучше было бы лечь спать.
— Нет, нет. Выспаться мы успеем.
… Моему другу следовало как можно скорее обратиться за помощью, попросить, чтобы кто-нибудь из прибрежной деревушки приютил его, обогрел. Его руки были сплошь изрезаны об острые камни. Стоило хотя бы просушить одежду — он весь застыл и дрожал на ветру, но почему-то был не в силах уйти от морского берега. Как будто невидимые нити приковали его к этому месту. Спустилась ночь, а он все сидел на камнях, неподвижно глядя в морскую даль, пока не обессилел окончательно. Его охватил озноб, перед глазами все плыло, грудь, казалось, разрывало от боли… Он даже обрадовался: умереть от лихорадки здесь, на берегу, казалось ему не таким ужасным, как с позором возвратиться к отцу, выслушивать грубую брань и попреки за потерянные деньги — и никогда больше не видеть моря.
Вероятно, так и произошло бы, если бы не одно обстоятельство. Вы снова будете смеяться, Ротгер, но моего друга спасли, и это сделала она. Ведьма. Она была молода, красива и могущественна. В тот день ей просто пришло в голову прогуляться по этому живописному берегу — и при виде лежащего без сознания мальчишки, который был весь изранен, она прервала свою прогулку и пожелала спасти его. По ее приказу слуги подняли мальчика и отнесли его в ближайший поселок, один из множества разбросанных по этому берегу. Был приведен лекарь, приготовлены нужные лекарства, теплое молоко, смешанное с укрепляющей тинктурой. И когда мой друг пришел в себя, он, разумеется, не мог понять, кто это сидит рядом с ним. Он еще не оправился от лихорадки. И никогда не видел женщин в таких богатых платьях, с такими белыми и нежными руками, никогда не слышал такого мягкого, певучего голоса. А драгоценных камней на ней было столько, что он решил — перед ним не кто иной, как сама морская ведьма, ундина, вышедшая из воды и принявшая облик прекрасной женщины. Она сидела рядом и напевала, и он боялся, что, когда проснется в следующий раз, чудесное видение исчезнет.
Он рассказал ей все, сам не зная, зачем. И случилось чудо: прекрасная ведьма решила помочь моему другу. Она не просто заплатила лекарю за его лечение и хозяину рыбацкой хижины, приютившего мальчишку. Она предложила ему денег, о, гораздо больше, чем он должен был привезти отцу. Она посоветовала ему не бросать свою мечту, ведь он сможет далеко пойти: поступить сначала в юнги, потом выучиться на штурмана, узнать о море все-все… И, возможно, когда-нибудь он сделается капитаном судна, а то и — страшно сказать — возглавит целую эскадру! Мой друг пытался отказываться, но она рисовала ему невиданные картины будущего, убеждала, что он заслуживает лучшей доли. И он забыл обо всем: ведь его мечта могла исполниться! Он отвезет отцу деньги — тот сможет нанять помощника и отпустит сына идти своей дорогой… Занятый своими мечтами, мальчик не обращал внимания, что слуги ведьмы называют ее «герцогиня», а один из них, старый и почтенный, убеждает, что «ее светлость и так уже слишком задержались в этой глуши, что давно пора возвращаться в замок». Он слышал, но не задумывался, что все это означает. Он запомнил лишь слова, сказанные прекрасной ведьмой на прощание: «Если я не ошибаюсь, ты и вправду способен многого добиться. И тогда мы с тобой еще встретимся — ты сможешь отблагодарить меня»… «Идемте же, госпожа Элиза, нам пора», торопил пожилой слуга.
— Значит, герцогиня Элиза, — задумчиво произносит Вальдес. — Полагаю, что, э-э-э, ваш друг встретился с ней даже раньше, чем мог подумать.
Когда мой друг осознал все это, то понял, что ему ничего не жаль, ни кинжала, ни перстня; а вот если он не привезет денег, отец будет в ярости. Что ему ругань, оплеухи, очередная порка! Гораздо хуже, что его никогда не пустят больше к морю. Он окончательно пал духом: ему было всего пятнадцать, и эти маленькие путешествия были тогда его единственной отрадой…
Почему вы опять улыбаетесь?
— Просто я очень хорошо понимаю вас, адмирал. Я тоже испытывал нечто подобное… Правда, обстоятельства были совсем другими. Прошу вас, продолжайте.
— Вам не скучно слушать? Наверное, лучше было бы лечь спать.
— Нет, нет. Выспаться мы успеем.
… Моему другу следовало как можно скорее обратиться за помощью, попросить, чтобы кто-нибудь из прибрежной деревушки приютил его, обогрел. Его руки были сплошь изрезаны об острые камни. Стоило хотя бы просушить одежду — он весь застыл и дрожал на ветру, но почему-то был не в силах уйти от морского берега. Как будто невидимые нити приковали его к этому месту. Спустилась ночь, а он все сидел на камнях, неподвижно глядя в морскую даль, пока не обессилел окончательно. Его охватил озноб, перед глазами все плыло, грудь, казалось, разрывало от боли… Он даже обрадовался: умереть от лихорадки здесь, на берегу, казалось ему не таким ужасным, как с позором возвратиться к отцу, выслушивать грубую брань и попреки за потерянные деньги — и никогда больше не видеть моря.
Вероятно, так и произошло бы, если бы не одно обстоятельство. Вы снова будете смеяться, Ротгер, но моего друга спасли, и это сделала она. Ведьма. Она была молода, красива и могущественна. В тот день ей просто пришло в голову прогуляться по этому живописному берегу — и при виде лежащего без сознания мальчишки, который был весь изранен, она прервала свою прогулку и пожелала спасти его. По ее приказу слуги подняли мальчика и отнесли его в ближайший поселок, один из множества разбросанных по этому берегу. Был приведен лекарь, приготовлены нужные лекарства, теплое молоко, смешанное с укрепляющей тинктурой. И когда мой друг пришел в себя, он, разумеется, не мог понять, кто это сидит рядом с ним. Он еще не оправился от лихорадки. И никогда не видел женщин в таких богатых платьях, с такими белыми и нежными руками, никогда не слышал такого мягкого, певучего голоса. А драгоценных камней на ней было столько, что он решил — перед ним не кто иной, как сама морская ведьма, ундина, вышедшая из воды и принявшая облик прекрасной женщины. Она сидела рядом и напевала, и он боялся, что, когда проснется в следующий раз, чудесное видение исчезнет.
Он рассказал ей все, сам не зная, зачем. И случилось чудо: прекрасная ведьма решила помочь моему другу. Она не просто заплатила лекарю за его лечение и хозяину рыбацкой хижины, приютившего мальчишку. Она предложила ему денег, о, гораздо больше, чем он должен был привезти отцу. Она посоветовала ему не бросать свою мечту, ведь он сможет далеко пойти: поступить сначала в юнги, потом выучиться на штурмана, узнать о море все-все… И, возможно, когда-нибудь он сделается капитаном судна, а то и — страшно сказать — возглавит целую эскадру! Мой друг пытался отказываться, но она рисовала ему невиданные картины будущего, убеждала, что он заслуживает лучшей доли. И он забыл обо всем: ведь его мечта могла исполниться! Он отвезет отцу деньги — тот сможет нанять помощника и отпустит сына идти своей дорогой… Занятый своими мечтами, мальчик не обращал внимания, что слуги ведьмы называют ее «герцогиня», а один из них, старый и почтенный, убеждает, что «ее светлость и так уже слишком задержались в этой глуши, что давно пора возвращаться в замок». Он слышал, но не задумывался, что все это означает. Он запомнил лишь слова, сказанные прекрасной ведьмой на прощание: «Если я не ошибаюсь, ты и вправду способен многого добиться. И тогда мы с тобой еще встретимся — ты сможешь отблагодарить меня»… «Идемте же, госпожа Элиза, нам пора», торопил пожилой слуга.
— Значит, герцогиня Элиза, — задумчиво произносит Вальдес. — Полагаю, что, э-э-э, ваш друг встретился с ней даже раньше, чем мог подумать.
Страница 2 из 3
