Фандом: LEXX. Последние дни планеты Брюннис-2 перед нападением людей-насекомых.
Добавить в моё избранное
20 мин, 48 сек 944
— Её было сложнее сохранить, — пожала плечами Эрда. — Эти корабли… Они в каком-то смысле «живые», поэтому Брюннен-Джи смогли применить к ним те же технологии, что поддерживают наше бессмертие. Но мы сами никогда не оскорбляли живого мира, не выращивали рабов и бездушные машины, а если и изменяли природу, то только свою собственную. Наша техника была просто скоплением болтов и гаек. Как ни храни, а металлы рассыпаются в прах…
Она снова провела ладонью по борту стрекозы. Как странно понимать, что эта машина в каком-то смысле и не машина вовсе, а настоящая огромная стрекоза, древняя, дряхлая, но где-то в глубине своих маленьких заскорузлых нервных узлов — «живая». Какой враждебной и злой волей надо обладать, чтобы так надругаться над природой… И всё же эта исковерканная жизнь оказалась прочнее творений Брюннен-Джи. От этой мысли по спине Эрды прошёл холодок.
Эрда вспомнила, как отец показывал ей обручальное кольцо бабушки. Перстень был реликвией, принесённой ещё с Брюнниса-1 и передававшейся из поколения в поколение. Но когда пришло время отцу жениться, то оказалось, что и эта древность не выдержала гнёта прожитых тысячелетий: в коробке на подушечке лежала горсть зеленоватой пыли в форме кольца.
«Может быть именно поэтому»…
Отец тогда не договорил. Отвернулся и вышел из комнаты. Но Эрда поняла, что он хотел сказать. «Может быть, именно поэтому его с матерью брак распался?» Какая глупость. Их просто развело время. Эрда была математиком и инженером, и она не верила в артефакты. В магию, пророчества, счастливые и несчастные вещи. Стрекоза для неё была просто космическим челноком, а кольцо — просто кольцом. Кай же, будучи историком, вероятно, думал иначе…
Эрда украдкой посмотрела на него, почти не поворачивая головы. Кай, казалось, снова глубоко задумался, чертя пальцем узоры на боку стрекозы. Но какое-то неосторожное движение, видимо, всё же привлекло его внимание, и он слегка скосил глаза, встречаясь с Эрдой взглядом.
Его родители, если верить слухам, ходившим в своё время по Академии, прекрасно понимали, что время — лишь отсроченная смерть. Пусть не тела, но души. А Кай с упрямством и яростью цеплялся за форму, думая, что безупречный сосуд каким-то чудом сохранит и оградит от порчи содержание. Будто не понимая, что заколоченный дом разрушается быстрее, а ожидание — худшее из переживаний.
Кай продолжал смотреть на Эрду, и его глаза поблёскивали в полумраке зала серо-зелёным, цвета металлической пыли, вновь ставшей металлом. Их головы медленно сблизились…
— Эй, ребята! Готовы попытать счастья на этих музейных развалюхах?
Её размышления были прерваны окликом Рея. Он вошёл, помахивая сумкой, покосился подозрительно сначала на Кая, потом на Эрду, но ничего не сказал. А она, будто очнувшись, кивнула и коротко улыбнулась:
— Да, конечно. Показывай, что надо делать!
— Так. А теперь возьми чуть левее! — скомандовал в переговорном устройстве голос Эрды.
Она впервые подлетала к Экрану с этой стороны, но ориентировалась, казалось, безупречно. Рей послушно скорректировал курс.
— Ещё совсем чуть-чуть… Только держись подальше от левой башни…
И через несколько показавшихся почти бесконечными минут в тишине космоса финальное:
— Прилетели!
Экран был вовсе не прозрачным куполом из оргстекла или пластика, как думали дети Брюннен-Джи, не был он и металлической сеткой, генерировавшей магнитное поле — каким помнили его старожилы. Увидеть Экран в строгом смысле было невозможно. Единственной вещественной его частью были раскиданные по внешней орбите башни воздушного флота, между которыми курсировали небесные патрули. Эта версия Экрана, установленная чуть более пяти тысяч лет назад, представляла собой сложную гравитационную и оптическую ловушку, «прозрачную чёрную дыру», как говорила Эрда, каждый раз извиняясь, что термин, мол, неточный.
Но Рею он нравился. «Прозрачная чёрная дыра». По ту сторону не было видно звёзд. Только несколько дальних планет из системы Брюнниса-2 да освещавшая систему звезда. Тёмно-жёлтый диск и пять ярких серебряных блёсток, раскиданных по абсолютной черноте. Экран не пропускал из окружающей вселенной даже свет. И поэтому единственное, что позволяло различить заградительную стену между Брюннисом и открытым космосом, — были потоки астероидов. Они появлялись из ниоткуда и бесследно исчезали: рой тёмно-серых точек на ткани ночи. Внезапно в поле зрения показался особенно крупный камень, настоящая скала, медленно вращавшаяся в потоках магнитного ветра.
— Что сейчас будет! — Рей качнул корпусом стрекозы, указывая им на астероид.
— А что? — прозвучал в ушах недоумённый голос Эрды.
Она снова провела ладонью по борту стрекозы. Как странно понимать, что эта машина в каком-то смысле и не машина вовсе, а настоящая огромная стрекоза, древняя, дряхлая, но где-то в глубине своих маленьких заскорузлых нервных узлов — «живая». Какой враждебной и злой волей надо обладать, чтобы так надругаться над природой… И всё же эта исковерканная жизнь оказалась прочнее творений Брюннен-Джи. От этой мысли по спине Эрды прошёл холодок.
Эрда вспомнила, как отец показывал ей обручальное кольцо бабушки. Перстень был реликвией, принесённой ещё с Брюнниса-1 и передававшейся из поколения в поколение. Но когда пришло время отцу жениться, то оказалось, что и эта древность не выдержала гнёта прожитых тысячелетий: в коробке на подушечке лежала горсть зеленоватой пыли в форме кольца.
«Может быть именно поэтому»…
Отец тогда не договорил. Отвернулся и вышел из комнаты. Но Эрда поняла, что он хотел сказать. «Может быть, именно поэтому его с матерью брак распался?» Какая глупость. Их просто развело время. Эрда была математиком и инженером, и она не верила в артефакты. В магию, пророчества, счастливые и несчастные вещи. Стрекоза для неё была просто космическим челноком, а кольцо — просто кольцом. Кай же, будучи историком, вероятно, думал иначе…
Эрда украдкой посмотрела на него, почти не поворачивая головы. Кай, казалось, снова глубоко задумался, чертя пальцем узоры на боку стрекозы. Но какое-то неосторожное движение, видимо, всё же привлекло его внимание, и он слегка скосил глаза, встречаясь с Эрдой взглядом.
Его родители, если верить слухам, ходившим в своё время по Академии, прекрасно понимали, что время — лишь отсроченная смерть. Пусть не тела, но души. А Кай с упрямством и яростью цеплялся за форму, думая, что безупречный сосуд каким-то чудом сохранит и оградит от порчи содержание. Будто не понимая, что заколоченный дом разрушается быстрее, а ожидание — худшее из переживаний.
Кай продолжал смотреть на Эрду, и его глаза поблёскивали в полумраке зала серо-зелёным, цвета металлической пыли, вновь ставшей металлом. Их головы медленно сблизились…
— Эй, ребята! Готовы попытать счастья на этих музейных развалюхах?
Её размышления были прерваны окликом Рея. Он вошёл, помахивая сумкой, покосился подозрительно сначала на Кая, потом на Эрду, но ничего не сказал. А она, будто очнувшись, кивнула и коротко улыбнулась:
— Да, конечно. Показывай, что надо делать!
Рей
Тьма облегала его со всех сторон. Она сочилась сверху, сбоку и только где-то далеко внизу и сзади отсвечивала призрачным сиянием оставленной ими планеты. Три механические стрекозы неотвратимо приближались к границе Экрана.— Так. А теперь возьми чуть левее! — скомандовал в переговорном устройстве голос Эрды.
Она впервые подлетала к Экрану с этой стороны, но ориентировалась, казалось, безупречно. Рей послушно скорректировал курс.
— Ещё совсем чуть-чуть… Только держись подальше от левой башни…
И через несколько показавшихся почти бесконечными минут в тишине космоса финальное:
— Прилетели!
Экран был вовсе не прозрачным куполом из оргстекла или пластика, как думали дети Брюннен-Джи, не был он и металлической сеткой, генерировавшей магнитное поле — каким помнили его старожилы. Увидеть Экран в строгом смысле было невозможно. Единственной вещественной его частью были раскиданные по внешней орбите башни воздушного флота, между которыми курсировали небесные патрули. Эта версия Экрана, установленная чуть более пяти тысяч лет назад, представляла собой сложную гравитационную и оптическую ловушку, «прозрачную чёрную дыру», как говорила Эрда, каждый раз извиняясь, что термин, мол, неточный.
Но Рею он нравился. «Прозрачная чёрная дыра». По ту сторону не было видно звёзд. Только несколько дальних планет из системы Брюнниса-2 да освещавшая систему звезда. Тёмно-жёлтый диск и пять ярких серебряных блёсток, раскиданных по абсолютной черноте. Экран не пропускал из окружающей вселенной даже свет. И поэтому единственное, что позволяло различить заградительную стену между Брюннисом и открытым космосом, — были потоки астероидов. Они появлялись из ниоткуда и бесследно исчезали: рой тёмно-серых точек на ткани ночи. Внезапно в поле зрения показался особенно крупный камень, настоящая скала, медленно вращавшаяся в потоках магнитного ветра.
— Что сейчас будет! — Рей качнул корпусом стрекозы, указывая им на астероид.
— А что? — прозвучал в ушах недоумённый голос Эрды.
Страница 3 из 6
